— Мне говорят, тебя зовут Хвалира, Хвалли да? — медленно пробасил Зэр выходя из дома, стараясь двигаться и поворачиваться так, чтобы девочка не смотрела на убитую мать.
— Д-да. — всхлипнула Хвалли.
— Знаешь, ничего уже нельзя изменить. Но я дам тебе кое-что иное. Если ты вступишь в мою армию, то станешь бессмертной и сможешь забрать множество жизней этих тварей… Да, боль об утрате никуда не уйдёт. Но, зато ты сможешь поделится ей со всеми, словно лучник посылая свои стрелы во врагов. Во врагов Тёмного мира. Ты вступишь в мою армию и будешь мстить за свою мать вечно? — закончил он вынося девочку, на улицу горящей деревни, где повсюду лежали знакомые ей люди, среди тел тех, кто пришёл убивать грабить и насиловать.
— Да. — кивнула заплаканная Хвалира.
— Тогда на. — рука императора протянула ей что-то дурно пахнущее.
Хвалира взяла в руки обугленную, почерневшую костлявую руку, отрубленную в предплечье.
— Это рука убийцы твоей матери. Теперь, ты тёмный лекарь в моей армии. — прогремел голос Зэра Илькаара.
Она вернулась в Тёмный мир, в маленьких холодный задымленный дом Эйвина, а гонг культиватора вдруг зазвучал в голове.
— У, тёмный лекарь. Редкость. — одобрительно кивнула Буря, смотря на заплаканную Хвалиру, стоящую поникшей спиной с мертвецкой, обугленной конечностью в правой ладони.
— … — от слёз девушка всё еще не могла говорить. Сфера жизни показала ей, почему именно, она начала свою личную войну.
Память вернулась. Да, в прошлом всё случилось не совсем так, как оказалось в тематической сфере, но в её руке теперь был бронзовый артефакт, рука светломирского паладина, а в тени Хвалиры с новой силой вспыхнула боль далёкой утраты. Ци тёмного лекаря сочилась из артефакта словно вода с обильно вымоченной тряпки. Зелёным, злым туманом, оно растекалось по полу жилища.
— С этим, уже можно работать. — снова похвалила её Буря, протягивая лекарке початую бутылку вина.
Мёртвая тройка коней остановилась только под утро, на заснеженном холме в низине которого когда-то и была разбита армия короля Джастиро.
Сквозь белое, холодное одеяло, в сиянии восходящего солнца с поля то там, то тут поблескивали подгнившие доспехи и оружие, коих на месте брани осталось видимо-невидимо. Около четырёх тысяч не упокоенных трупов спало здесь последним сном. Нетронутое мародерами, птицами и зверями, они покоились всё еще стоя на страже своего короля.
Поправив маску-череп я спрыгнул в неглубокий снег, начав спускаться в низину. Слишком свежа была память о том, где находится главный шатёр армии с поставленным на стражу геологическим чудовищем.