Светломирцы, все как один, целились в него.
Язу понадобилась пара мгновений, чтобы оценить ситуацию и, убедившись, что среди пришедших нет культиваторов, ударить градом камней. Стремительный залп был способен пробить не только кожаный доспех, но и составной рыцарский, однако заминка со взглядом сквозь тени сыграла против мага. Мушкетёры выстрелили первыми, хоть и вразнобой.
Когда развеялся дым, из десятерых светломирцев осталось стоять семеро. Но Ящер этого уже не видел. Его магия снова куда-то исчезла, а его самого привалило камнями и досками своего же голема. Яза спасло лишь то, что голова богомола лежала сверху. В другое время маг наверняка бы задумался над природой своей счастливой звезды, которая в очередной раз уберегла его от смерти, но сейчас явно был неподходящий момент для таких размышлений.
— И этого человека, который второй раз попадается в одну и ту же сеть, когда-то назначили следить за Перекатом, — обратился Фалько Рольуна к своим подчиненным и, взглянув на спустившийся огненный шар, продолжал: — Элизабет Хазле, спасибо за своевременный сигнал. Вы, как всегда, безупречны и неотразимы в вашем мастерстве.
— Довольно болтовни, старший следователь! Вести Ящера на суд нельзя! Этот гадёныш должен умереть сегодня и сейчас! — прорычала она и шагнула на береговые камни.
— Как вам угодно, достопочтенная. Меньше бумагооборота, чище общество, — широко улыбнулся тот, убирая в набедренные кобуры еще дымящиеся пистоли.
— А как же друзья навек? — прохрипел из-под камней Яз.
— Сдохни, гниль! — бросила с презрением Элизабет и подняла руки.
Между пальцами засветилось множество искорок, похожих на маленькие живые существа. Это был «огненный рой» или, как его называли огневики, «рой» — заклинание, способное выслеживать и атаковать даже скрытые цели. Блику с его искраптицем было до него еще далеко…
Элизабет Хазле смотрела на беспорядочно обмотанные сетью камни, под которыми хрипел её бывший коллега. Рой не мог проникать под антимагическую сеть, но зато он вполне был способен раскалить докрасна валуны, тем самым зажарив надоедливого Ящера в собственном соку.
Искры сорвались с пальцев и устремились к груде камней и дерева. Чувствуя себя победительницей, Элизабет уже опустила руки и намеревалась сказать что-то приличествующее столь торжественному моменту, которому явно не хватало соответствующей музыки, как вдруг полы её зелёного платья окрасились красным, а вместо слов из горла вырвался почти звериный вой-крик. Она упала на спину и задергалась всем телом. Из-под подола фонтаном хлынула кровь. Элизабет каталась по щебню и хватала руками воздух, пытаясь нащупать под платьем то, чего уже не существовало. Вместо левой ноги между коленом и бедром, где по воле магического ремесла некогда нашёл своё место её бронзовый артефакт, теперь был просто бьющий кровавыми струями огрызок.