— Некий Гембл, маг золотой лиги, бывший ученик Яза. Сейчас он проходит последнюю стадию инструктажа и будет готов принять то, что останется от Переката, — ответили из шара.
— Идет экспансия, как и всегда? — улыбнулся Фалько.
— Холланд уже взял Лоз, а Сапслейн захватил Мрог. За Ахварок должна была завязаться драка или же торг, если бы там все не умерли, а теперь точно будет драка между Кинтурогоном и Сапслейном.
— Понял, — кивнул следователь.— Когда я закончу тут, запрошу портал.
— Нет!!! — раздался истеричный вскрик. Все, включая тех, с кем разговаривал Фалько, взглянули в ту сторону.
Зверь сферы встала и, неестественно для человека склонив голову набок, смотрела на светломирцев.
— Отпустите меня! Дайте мне шанс убить Райса! — прокричала она вновь.
— Клянись сферой, что ты отберешь жизнь лишь у него! — тут же ответил Фалько. — А то я видел, как ты кутила при жизни!
— Клянусь, что убью лишь Райса и именуемую Филицией, — прогнусавила Мышь так, словно испытывала непрерывную боль.
— И вернешься в свою сферу.
— И вернусь в свою сферу, — послушно повторила она.
Фалько взглянул на шар и кивнул. Сферический сгусток с телом внутри погас и, растворившись, исчез. Молнии перестали бить, и зверь сферы, почувствовав свободу, выпрямилась и молча ушла в тени.
— Будем считать, что одной проблемой у Илькаара стало больше, — удовлетворенно кивнул следователь, поглаживая усы и с улыбкой осматривая своих подчиненных. Те из них, что носили длинные волосы, сейчас напоминали красные одуванчики в шляпах с такими же пушистыми перьями, как и причёски. Это был побочный эффект работы со сферами, называемый в Светлом мире «статическим электричеством».
Он проснулся в склепе, словно вампир из сказок, и отодвинул плиту саркофага, откуда еще вчера перед сном выбросил истлевшее тело какого-то знатного господина. Сетчатка глаз всё еще была мутной. Правда, Яз уже различал объекты, тени, свет и цвет, но мир для него оставался расплывчатым. Тяжелее глаза регенерируют только зубы. Проще выдрать и отрастить новый, чем восстанавливать искрошенную кость, покрытую эмалью.
Стены и пол усыпальницы, как и каменные саркофаги, оплели лианы и корни, чтобы никто даже случайно не потревожил мага в его новой жизни некроманта. Они же укрепили рассохшуюся дверь, сквозь щели которой в склеп проникали плоские лучи осеннего солнца. После долгого пребывания под землёй даже они казались Ящеру очень яркими.
Маг сел на гроб и взглянул на выброшенный им труп. Некромантия — опасная наука, это не зёрна в горшках выращивать. Поднятый мертвец не будет чувствовать ничего, кроме голода, и это первое, о чём он подумает, увидев своего поднимателя. Это было и хорошо, и плохо, как пишут на клетках в зверинцах: «Не кормить, не заходить, не гладить!» Только вот животноводству и дрессировке учат, а учителей по некромантии извели много веков назад, сферы обнесли заборами и выставили стражу. И если какой-нибудь глупый человечишка обманет стражников и тайком переночует в сфере и даже пройдет испытание, то первый его опыт по поднятию трупов будет более чем печальным. В академии часто рассказывали о разорванных в клочья дураках, как, впрочем, и о дураках, сожранных бесами.