— Сэр командор! — подбежал к Фалько один из его группы. — Пришел анализ ран, обнаруженных на телах из монастыря. Они все укушенные и рваные. Экспертный отдел уверен, что их оставили человеческие пальцы и зубы, только вот…
— Только вот давление совсем не человеческое, — закончил командир.
— Они предполагают…
— То, что мы и так видим. Ахварок посетил некромант Райс. А где же искать некроманта, как не в его темном логове?
Не дождавшись ответа, Фалько продолжал:
— Готовь транслятор, закажи отдел светомагии. Мы идём в замок.
— Есть, сэр! — отчеканил боец и вернулся на свое место в клине-зачистки.
— Иду к тебе-е-е я, некрома-а-ант! Дрова несу-у-ут, костёр начат! — пропел следователь почти правильным тенором. С ним давно не спорили по поводу текста его постоянных песен — то ли из субординации, то ли из уважения, к которому примешивалась изрядная доля страха.
Замковые ворота оказались заперты. Возле них валялись обожженные трупы и почему-то выдранный фонарный столб.
— Сэр, отдел светомагии на связи! — сообщил вновь подоспевший боец, протягивая командиру мерцающий шар. В нем отражалась другая реальность, где в светлой комнате стояли в кругу люди в белых одеждах.
— Прекрасно! — протянул сквозь зубы Фалько. — Анализ форм жизни в замке?
— Шестьдесят три человека живых, семьсот семьдесят четыре трупа. Разупокоенных нет. Две серебряных сферы, одна из них рождена вчера, — доложили из шара.
— Опустите мне ворота и ведите к новой сфере! — приказал следователь.
Долго ждать не пришлось. Ворота тут же вспыхнули, словно небесный художник обвел их солнечной кистью, и рухнули на трупы, пропуская светломирцев в замок. Там их взору предстала та же картина с трупами и кусками тел с той лишь разницей, что здесь они были облачены в рваную броню.
Не встретив никакого сопротивления, группа дошла до замкового дворика, где среди непохороненных разорванных тел лежало одно женское, примечательное тем, что было до неузнаваемости обезображено и превращено в большую швейную подушечку для иголок, вместо которых торчали вилы, копья и мечи.
— Вот она, всеобщая любимица! — произнёс Фалько, жестом подозвав того, кто нес шар. — Это о ней писали святые братья.
Тот установил артефакт на свободном месте брусчатки. Поднявшийся ветер начал трепать перья на шляпах светломирцев, задувать в оконные проёмы и развевать лохмотья на трупах. По камню пробежали молнии, протянулись к месту, где лежала Мышь, и, окутав девушку идеально ровной сияющей сферой, подняли ее в воздух.
Одна из молний потянулась к Фалько. Сняв перчатку, тот взял её в руку, сжал в кулак струящийся свет и крикнул: