— Печально слышать, — насупился Дуклат.
— Я вижу у тебя серебряный артефакт, — сказал я, указывая на прячущийся в тенях перстень. — Когда мы виделись в последний раз, у тебя был лишь бронзовый рабский ошейник.
— Да, в Уловине есть серебряные сферы, можно культивировать… — рассеянно ответил Дуклат. — И что ты собираешься делать с этими андедами? Там же все — культиваторы. Им нельзя в Уловин.
— Нельзя, — согласился я, отпивая большой глоток. — Но с учётом новых обстоятельств я думаю, что есть место, где они очень пригодятся. Ты лучше расскажи побольше про вас и про ваш город.
Корабль стоял на якоре по центру реки, где мы были в безопасности, и я ел, пил и слушал. Сидящие за одним столом со мной культиваторы, немного осмелев или же до конца соблюдя субординацию, начали представляться и рассказывать о себе и Уловине, дополняя общую картину.
— Ну вот, вроде дружественный город, самое место для культивации. Надо было сразу туда идти, — улыбнулся Зэр.
Он задавал им много вопросов, рассматривал карты. Он был для них великим учителем, а они для него — просто дровами в том костре, который должен был превратиться в глобальный пожар во всем Тёмном мире. Я не перебивал. Ногам и телу было тепло. Выпитое вино, оказавшееся неплохим, начало наконец действовать, и я поймал себя на мысли, что в этом идеальном моменте не хватает лишь одного — хорошего сна.
За разговорами и обсуждениями планов наш корабль медленно снялся с якоря и, развернувшись, направился к Уловину.
Не та культивация
Улицы Ахварока смердели гарью, экскрементами и мертвецами. Всё было в крови, словно над городом прошел дождь из кусков разорванных тел. Набухшее свинцом небо гнетуще опустилось ниже, соединяясь со столбами дыма незатухающих пожарищ.
Десятеро, в окованных металлом ботинках, шли широким клином по одной из улиц. Алые одежды скрывали под собой кирасы, на лицах были повязаны банданы, а головы покрывали широкополые черные шляпы с перьями неведомых в Тёмном мире птиц. Каждый был вооружён барабанным мушкетом и кремневым пистолем, а на боку, кроме того, висела однотипная тонкая шпага.
Светломирцы, а это были они, осматривались по сторонам, готовые в любой момент принять бой. Разрушенный город скалился на них оконными рамами без единого целого стекла, будто кто-то целенаправленно боролся с этим достижением цивилизации. Кроме человеческих трупов то и дело встречались перевернутые повозки с загрызанными запряженными лошадьми.
В центре клина шел старший следователь внутренней службы Фалько Рольуна. Не молодой и не старый, он носил длинные седые волосы, собранные на затылке в хвост. Его лицо с прямыми чертами казалось угловатым — может, из-за накрученных воском прямых усов, а может, из-за острого пучка бороды. Из-под высоко посаженной черной треугольной шляпы на опустевший Ахварок смотрели почти белые радужки глаз. Единственный из всей группы, он не прятал лицо под платком и не вынимал пистоли из открытых кобур.