По моей ладони, все еще зажатой в руке Коэна, побежали мелкие судороги. Его
пальцы сжимали до боли, но эта боль была ничем по сравнению с холодной
пустотой внутри.
«Нет», — беззвучно повторила я про себя. Это слово стало единственной опорой в
готовом разрушиться мире.
Муж расправил плечи, поднял подбородок, готовясь давать отпор. Его благородное
лицо уже было бледным. В глазах, обычно таких теплых, вспыхнул огонь,
который я видела лишь раз — когда он вызвал на дуэль наглого барона,
посмевшего отпустить шутку в мой адрес.
— Генерал Арвин, — прозвучало ровно, с металлическим отзвуком. — Право первой
ночи… это древняя, устаревшая традиция. Ею уже давно никто не пользуется.
Союз нашего дома с престолом скреплен не такими… варварскими узами.
Леди Мевис издала короткий, резкий смешок.
— А чего можно было ожидать от девицы из монастыря, дорогой мой? — сказала она,
обращаясь к сыну, но глядя при этом на меня. В ее ледяных глазах плясали
искры злорадства. — Увидела дракониров — и сразу им в ноги бросаться. Я же
говорила, что такие… воспитанницы не для нашей семьи. В них нет ни стыда, ни
ума, одни низменные инстинкты.
— Матушка! — голос мужа прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. Он
отвернулся от нее, снова уставившись на генерала. — Лайра невинна и чиста. Я
не собираюсь отдавать свою жену в ваши руки.
Во мне что-то екнуло. Он защищал меня, вот только не знал, что все это… нужно,
чтобы защититься самому.
— Я ведь не у вас просила, — вырвалось тихо, но в гробовой тишине зала слова
прозвучали достаточно четко.
Коэн обернулся, его брови поползли вверх.
— Что? Лайра, что ты сказала?
— Я просила императора, — выпрямила я спину, чувствуя, как нарастает дрожь в
ногах. — Встала на колени перед его величеством, мне пришлось.
Арвин усмехнулся.
— Посмотрите-ка, разборчивая какая, — протянул он, и его вертикальные зрачки
сузились еще больше. — Думаешь, его величество станет тратить время на
такую… мелочь? Он делегирует подобные дела мне. А традиция, лорд Мевис,
пусть и древняя, все еще существует. И ничто не мешает мне ею
воспользоваться. — Он помедлил, наслаждаясь эффектом. — Девственность твоей
невесты — сущая безделица. Малый дар, чтобы сохранить мир с императором и
доказать, что в ваших жилах не бурлит мятежная кровь. Разве честь вашего
дома стоит меньше?
— Моя женщина — не разменная монета! — Коэн шагнул вперед, упершись ногами в
стол, будто бы попытался заслонить меня собой. — Она принадлежит только мне!
Это не рынок, где торгуются телами! Я верный подданный империи, и моя
преданность не нуждается в таких… грязных проверках! Право первой ночи
создано, чтобы испытывать лояльность тех, в ком сомневаются. В нас никто не
сомневается!
— Теперь сомневаюсь я, — холодно парировал Арвин. Его взгляд скользнул по моему
лицу, и в нем мелькнуло что-то хищное. — Занятно, что такая робкая
монашенка, как сегодня ее описывала ваша матушка, вдруг бросилась к
драконирам с мольбой об очищении. Наверное, почуяла в себе нечто…
чужеродное. Возможно, в жилах вашей невесты содержится капля драконьей
крови. Слабая, почти угасшая магия… но достаточно опасная, чтобы лордесса
однажды проснулась чудовищем прямо в вашей постели, лорд Мевис. Согласитесь,
я делаю вам услугу.
Как же вывернул! А ведь совсем недавно говорил, что во мне ничего нет. То ли
врал тогда, то ли специально извращал правду сейчас. Я открыла рот, чтобы
что-то сказать — оправдаться, солгать, — но слова застряли в горле.
— Что за чушь! — воскликнула леди Мевис. — Это просто невоспитанная дурочка!
Коэн, нам не нужна ссора с императором, подумай о нашем доме.
— Я думаю о чести! — рявкнул муж, но сразу глянул на мать.
Генерал, удовлетворенно наблюдавший за раздором, обвел взглядом притихших
гостей.
— Нормально ли это, уважаемые ледиры и леди? — его голос, низкий и густой,
заполнил зал. — Лорд Воттанских земель отказывается выполнить древнее право,
данное самим императором. Значит ли это, что его преданность… не так
безупречна, как он пытается нас убедить? Что он ставит свои чувства выше
воли дракониров, выше вас всех?
Шепот пробежал по залу. Леди Мевис побледнела еще больше.
— Коэн, — прошипела она. — Ради всего святого…
Но лорд Воттанских земель не слушал. Он смотрел на меня. В его глазах бушевала
буря — любовь, ревность, ярость, страх. И над всем этим была давящая тень
долга перед родом.
Я не могла допустить, чтобы он разрушил все из-за меня. Из-за чудовища, которым
я могла стать. Любовь — это жертва. Меня учили этому в монастыре. Любая
трудность — лишь испытание. Или ты ноешь, или идешь вперед, потому что иного
пути нет.
Я мягко высвободила свою руку из его хватки.
— Коэн, — тихо сказала, касаясь его ладони. — Мне нужно поговорить с тобой.
Наедине.
Он посмотрел на меня с немым вопросом, но кивнул. Мы отошли в сторону, к
высокому арочному окну, за которым чернела ночь. Матушка Коэна тут же
сделала шаг, собираясь последовать за нами, но генерал Арвин едва заметно
поднял руку, магией остановил ее. Принялся наблюдать, будто кот за мышками.
— Я сделаю это, — быстро прошептала я, едва мы оказались вне зоны слышимости. —
Коэн, слушай меня. Это единственный выход, ведь я на самом деле попросила о
праве первой ночи, потому что побоялась, что во мне есть драконья кровь. Я
боюсь стать чудовищем.
— Дорогая, ты просто не можешь им стать, — мягко погладил он мою щеку. — Точно
не ты.
— Но у меня было видение. В нем я…
— Лайра, такого не случится, ты самая чистая душа, которую только можно
отыскать. И в тебе нет даже крупицы драконьей крови, я проверял.
— Когда это? Зачем?
— Так что предоставь решить этот вопрос мне. Ты не отправишься с ним, я не
позволю прикоснуться к тебе! — в его шепоте звучала ярость. — Ты моя, Лайра.
Только моя. Я любил тебя с первой встречи, я…
— И я люблю тебя, — перебила, потому что нужно было рассказать-таки о видении и
моей светящейся руке в нем.
Оно было слишком ярким и четким, чтобы игнорировать. К тому же сестры в
монастыре тоже говорили о проклятом даре, который мог проснуться и изувечить
тело, превратить в чудовище. Неспроста ведь не существовало полукровок.
Магия не щадила обычных людей.
— Именно поэтому, — продолжила мягко, поглаживая плечи, поправляя белую рубашку
у горла. — Любовь — это не только радость, Коэн. Это и жертва. Я готова на
жертву, чтобы остаться с тобой. Чтобы быть просто Лайрой. Твоей Лайрой.
Очищенной, нормальной. Это… это всего лишь одна ночь. А у нас потом будет
целая жизнь впереди.
— Я же сказал! — вспыхнул он яростью. — Не выдумывай! Никаких жертв.
— Дорогой, зря ты сопротивляешься, — раздался резкий шепот. Леди Мевис все-таки
вклинилась между нами. Ее лицо, искаженное злобой, оказалось в дюймах от
моего. — Драконья подстилка! Я так и знала, сразу знала! Тебе только в
постель к дракониру и нужно — для этого влезла в наш род. Мы тебя пригрели,
дали имя, положение, а ты… ты использовала моего сына как проходной мост к
своим грязным похотливым фантазиям. Я сразу говорила, дорогой мой, что из
монастыря только падшие женщины и выходят!
— Матушка, молчите! — прикрикнул Коэн, хотя никогда не повышал голос на мать.
На мгновение воцарилась тишина. Даже генерал, все еще стоявший поодаль,
приподнял бровь.
А муж тяжело дышал, глядя на леди Мевис, потом на меня. В его глазах что-то
надломилось, пошло трещинами.
— Лорд Мевис, — раздался издевательски довольный голос Арвина. Он неторопливо
приблизился, широко и нагло улыбнулся. — Мое время ограничено. Слет начнется
на рассвете, и мне хотелось бы… опробовать ваш подарок до того, как придется
облачаться в парадный мундир. Вы определились, верны империи или хотите
подорвать наше доверие?
Коэн вздрогнул, словно его хлестнули. Он посмотрел на мать. В ее глазах читался
безмолвный приказ сделать именно так, как нужно, то есть отдать меня в лапы
дракониру. Потом муж встретился со мной взглядом, притом с такой невыразимой
болью, что она отозвалась во мне. Захотелось утешить, сказать много-много
слов, как-то смягчить ситуацию, которая самой не нравилась. Вот только
придется пойти на этот шаг. Все получилось не так, как хотелось бы, но ведь
генерал тоже способен очистить меня от чужеродной для любого человека магии.
— Конечно, ваша светлость, я верен. В моем дворце множество удобных покоев. Вы
можете выбрать любые.
Он был сломлен. И это оказалось сложнее вытерпеть, чем любое оскорбление
драконира или гнилая язвительность леди Мевис.
Я сделала последнее усилие, взяла его руку и прижала ладонь к своей щеке.
— Никакие испытания не сломают мою любовь, — прошептала я, глядя прямо в
голубые глаза.
— И мою — тоже, — ответил он глухо.
Потом я повернулась к генералу. Он все так же стоял в дверях, темный и
неумолимый, как сама ночь.
— Ну что, готова к очищению? — спросил он, и в его тоне сквозила отвратительная
насмешка.
Я не проронила ни слова, даже не кивнула, но всем своим видом показала, что
последую за ним на предстоящую пытку. И лучше не задумываться, что сейчас
произойдет. Это будет тем еще испытанием.
— Тогда идем, — он развернулся. — Через портал. Я не люблю пробовать девушек в
чужих постелях.
— Через портал? — воскликнула матушка Коэна. — Но зачем такие сложности? Все
можно устроить здесь, у нас.
Арвин обернулся, и его улыбка стала по-настоящему звериной.
— Потому что я так хочу, леди Мевис. Мои правила. Моя постель. — Его взгляд
скользнул по мне. — Не волнуйся, девочка. К утру ты вернешься… чистой. Или
не вернешься вовсе, как повезет, — последнее он добавил едва слышно, чтобы
муж и его матушка не услышали.
Мужчина вышел в коридор, не сомневаясь, что я последую. Я посмотрела на
прощание на Коэна. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел в пол. Дышал так тяжело
и часто, будто ему физически было невыносимо отпустить меня.
И мне было больно от его вида. Но ведь лучше так, чем то, что появилось в моем
видении, верно?
— Люблю тебя, — сказала ему и все-таки двинулась за генералом.
— Любят только дураки, — усмехнулся драконир, скосив на меня взгляд, а я
предпочла не отвечать на его выпад.
Пусть думает, что хочет. Мне нужно лишь очищение…
— Почему вы передумали, почему за мной пришли?
— Есть причины, — мрачно улыбнулся он, и у меня мурашки побежали по телу.
Нехорошие такие, ледяные и огромные. Мутанты-переростки!