Похабно оскалившись, зверь через миг водрузил монокль обратно и захихикал. Ничего не подозревающая жертва тем временем прошла к лавке со всякой всячиной и скрылась внутри. Над крепостью раздался тихий разочарованный вздох, однако через десяток секунд Нада вышла обратно. На лице у нее горела решимость, и, оглядевшись, она направилась в «Усталого искателя».
На площади вновь не стало ни одной цели, и рано обрадовавшийся мохнатый загрустил. Сегодня явно был не его день, и Брут решил немного подремать. Как вдруг из таверны, куда зашла зеленоволосая, начала раздаваться громкая ругань.
Это было интересно, и мохнатый передумал спать, ожидающе уставившись на заведение. Скандал внутри здания разгорался все сильнее, когда дверь внезапно открылась, и наружу вышли две взбешённые девушки: Нада и незнакомая краснокожая брюнетка, а сразу же за ними появился Зефир. Вид у командира был несколько растерянный, а еще самую малость раздраженный.
— Ты беспутница! — громко заявила зеленоволосая, указав обвиняюще пальцем на соперницу.
Обе через несколько секунд оказались в центре площади, и привлекли к себе внимание немногочисленных авантюристов.
— А ты тогда кто⁈ — вторила ей краснокожая, с вызовом скрестив руки на груди. — И не думай, что если отделала пару кретинов, то тебя здесь все боятся.
Помимо подглядывания за голыми девицами и вкусной жратвы, Брут не меньше обожал еще одну вещь — веселиться за чужой счет. Устроившись поудобнее, зверь приготовился к интересному зрелищу: «Прелестницы бьются за внимание командира». И пока он с нетерпением ждал начала представления, в его мохнатой черепушке, как обычно, откуда-то всплыли непрошеные обрывки странных мыслей: всему этому действу жутко не хватало большой бадьи с грязью и какой-то вкусной штуки под названием «поп-корм».
— Ты! — чуть ли не зарычала Нада. — Ритуальный поединок до первой крови, сейчас же!
— С радостью! — оскалилась соперница, что в купе с экзотичной внешностью сделало ее похожей на соблазнительную демоницу.
Брут перевел взгляд на командира, стоявшего у входа в таверну. Тот зажмурился, словно пытаясь стереть происходящее из памяти, а потом возвел очи к небесам, ища у них сил.
Однако через мгновение его лицо приобрело крайне серьезное и взволнованное выражение, отчего мохнатый уже сам забеспокоился, посмотрев наверх, и тихо выругался на енотьем.
В небе, прямо над площадью, кружила тройка белых голубей.
— Стойте! — нервно крикнул Зефир.
Вот только его никто не слушал. Зрители были в предвкушении веселья, а девчонки закусили удила и ни на что вокруг не обращали внимания.