— А вот и хибара Джона. Садиться можно прямо во дворе, скотину он вроде не держит, поэтому риск приземлиться на кучу навоза минимален. По крайней мере, — озадаченно добавил профессор, глядя, как белое лохматое пятно поднялось на лапы и неторопливо потрусило в нашу сторону, — раньше не держал.
Крупный бобтейл сел на задние лапы в дюжине ярдов от катера и громко залаял.
— Какого… — появившийся на пороге дома человек в свитере грубой вязки осекся, на мгновение скрылся внутри, но тут же появился снова, уже с двухстволкой в руках. — Живо убрались прочь с моей земли! Здесь вам не летное поле!
— Гостеприимен как всегда, Джон⁈ — профессор приоткрыл дверцу, но вылезать пока не рисковал, — даже на порог не пустишь?
— Фрэнсис? — человек с ружьем недоверчиво прищурился.
— А ты ждал в гости Её Величество? Так что, можно нам выйти, твоя псина не сожрет нас на ужин?
— Вылезайте, — Джон опустил ружье, — этот пес вроде меня. Старый, много лает, но больше ничего… лопни мои глаза! Настоящая живая эльфа! И… парень, откуда я тебя знаю?
— «Герцогиня Лизка», сэр, три похода.
— Королевская мореходка? Так… эй, да это же мальчик-на-палочке, Аллан-как-тебя-там! А говорили, тебя гоблины в котёл отправили!
— Аллан О’Шиннах, сэр. Гоблины пробовали, но подавились, вашими стараниями, сэр.
— Мальчик-на-палочке, — шепотом повторила я, — чувствую вкус тайны…
— Чтоб меня осьминог… — не договорив, Джон закашлялся, — ладно, проходите в дом. И рулевого с кочегаром прихватите.
— Сэр, — высунулась из люка чумазая физиономия, — с вашего позволения, мы лучше останемся при катере. Все же места здесь дикие, мало ли…
— Ладно, сидите там, — махнул рукой Аллан и направился к дому, бурча под нос: «дикие места, полсотни миль от столицы… не видели они настоящих диких мест» .
При подлете, да и просто при взгляде снаружи дом Старого Шкипера выглядел довольно неказисто. Стены из дикого камня, соломенная крыша, дверь из некрашеных досок. Однако внутри оказалось чисто и на удивление светло — заметно светлее, чем предполагала я снаружи, глядя на небольшие грязные оконца. Источником служила низко подвешенная люстра из тележного колеса, уставленная множеством восковых свечей.
Именно запах воска чувствовался сильнее всего. Им натерли даже доски пола, не говоря уж прочих доступных деревянных поверхностях. Следом за ним голову кружил аромат меда — густой, сладкий, тёплый, дробящийся на «травяные» оттенки, слегка влажный от свежих сот. На этом фоне почти терялись дымные ноты и более обычные «деревенские» запахи — молока, сыра, домашнего хлеба, копченостей, свежескошенной травы. Мебель же представляла собой довольно странную смесь нарочито простых изделий с вычурно-элегантными произведениями мебельного искусства, вроде стоявшего напротив печи кресла-качалки — настоящего трона из лакированного дерева, с резной спинкой, подпоркой для ног и причудливо выгнутыми подлокотниками.