Примерно на середине рассказа служанка вкатила столик с чайно-кофейными принадлежностями. Свежезаваренный черный чай, легкие ноты цитруса и кардамона, кофе горьковат, но я в любом случае не понимаю тяги аранийцев к этой жиже. Но главным источником запахов оказались не напитки. На нижнем ярусе традиционного чайного подноса в доме профессора выложили не соленые закуски, как требовал местный оформительский этикет, а фрукты. Яблоки, груши, виноград, ломтики мандарина. Полезная еда там, куда могут дотянуться руками дети?
— Интересно, — подытожил Хэмвен рассказ лейтенанта. — Значит, молодой Бентинк полагает, что игрушки вроде этой, — профессор искоса глянул на висевшую рядом бумажно-тканевую конструкцию, — способны помочь выиграть Королевские воздушные гонки. Что ж… видеть потенциал там, где другие видят лишь глупости, необычайно ценное умение для человека его положения. Это несколько… обнадеживает.
Мы с Алланом тоже дружно посмотрели на подвешенную к потолку конструкцию. На мой взгляд, «игрушка» напоминала большую рыбу, к спине которой зачем-то прикрепили продолговатую коробку без дна и верха, а еще одну, поменьше — вместо хвоста.
— А что это, профессор?
— Модель аппарата, способного летать без кейворита.
— А разве такое вообще возможно?
— Птицы же летают.
— Насколько я помню, — осторожно произнес Аллан, — согласно последним научным данным, способность птиц к полёту объясняется аналогом кейворита, содержащихся в полостях костей.
— Согласно последним выдумкам высоколобых дураков, — пренебрежительно фыркнул Хэмвен, — склонных натягивать свой горячечный бред на любую тайну природы. Магнетизм, электричество, теперь вот кейворит. Меньше верьте псевдонаучной чепухе, лейтенант, в наше время шарлатанов от науки развелось больше, чем фальшивых пророков при святом Лидле. Полет птиц вполне поддается объяснению при помощи законов механики.
— И для доказательства этого утверждения вам требовался воздуходувной тоннель? — с невинным видом уточнил Аллан.
— Не только и не столько для этого.
Порывисто вскочив из кресла, профессор торопливо вышел из гостиной. Где-то в отдалении хлопнула дверь, за которой почти сразу завязалась тихая, но эмоциональная перепалка: « Сколько раз просила… в детскую с трубкой… но, дорогая… гости… в дырявом шлёпанце… как ты мог!»
В итоге Хэмвен вернулся к нам примерно через минуту, слегка встрепанный и смущенный, но зато зажав под мышкой нечто прямоугольное.
— Работа со студентами наглядно показала, что, хе-хе, лучше всего понимают наглядные же объяснения, — с этими словами профессор выложил свой трофей на стол. — Что скажете об этом?