Я подскочил к девушке, с хрустом дернул за дымный хвост тварь, которая держала ее руку. Оторвал и вторую сущность, метнул ее в подкрадывающуюся толпу и поймал безвольно упавшее тело.
И тут меня накрыло уже конкретно.
Голова закружилась, черные тени стали виться вокруг нас, поглощая весь свет вокруг. Возможно, я отключился — на какой-то момент исчезли все звуки, включая занудный колокол. Синяки и ноющие ссадины успокоились, пропали гнойные запахи от истлевших фобосов. Я буквально моргнул и очнулся уже в другом месте.
Словно попал в пустое и абсолютно темное пространство. Ощущение свободного «ничего» можно было сравнить с ночным небом над головой. Стены с потолком исчезли, а с реальностью связывал только мягкий пол под ногами. Все тот же.
Передо мной была Маша — в светлой и чистой крестьянской одежде. Явный фрагмент из воспоминаний до страшного момента, который устроили сектанты. Чистые волосы завязаны в косу, на голове венок из подсохших, но все еще красивых цветов. Она улыбается кому-то, кивает, машет рукой. В ней есть сила, и какой-то безобидный домовенок, хихикая, вьется вокруг нее.
Но потом ее лицо меняется, появляется удивление, быстро перерастающее в страх.
В темноте вокруг нас что-то появилось. Призрачные «змейки» возникли в воздухе и стали закручиваться вокруг девушки. Душить ее, лезть в глаза, уши, рот, обрывая ее крик.
Ту «ленту», что поменьше, я уже видел раньше: в зеркалах родного дома и на пороге Ордена. А вот вторая, очень похожая по плетению и структуре, была незнакомой. Еще сильнее. Еще плотнее создавала ассоциации со скверной. Хлесткая, как насмешка, издевательски переполненная чувством вседозволенности.
Но и с добавлением светлого спектра. Может, Орден или остатки святости предков. Тот, кто применял эту магию, упивался своей силой и властью не только над Машей в данный момент, но и вообще надо всем миром.
Еще две, а может, три «змейки» были слабыми, как бледные тени основных.
Маша все же вырвалась и закричала — страшно, будто ее что-то разрывает изнутри. «Змейки» вспыхнули, освещая пространство вокруг. Во все стороны по кругу стали появляться дома, животные, люди. Прорисовывались дороги, резные заборчики, каменный колодец с разбросанными вокруг ведрами. Беззвучно лаяли собаки, рыдали женщины, дергались в бессильной злобе мужчины. Я узнал Степановку по нескольким характерным домам и искривленным деревьям за оградой.
«Змейки» продолжали бесчинствовать и разгораться, кончики их хвостов двоились, троились и, проходя через группу неизвестных мужчин в золотых масках, впивались в местных жителей. Я стал узнавать фобосов, нападавших на меня, только в видении они были еще живы. Вот милейшая старушка, которой силовым клинком рассекли лицо. Вот выпотрошенный дворовый пес — будущий баргест, грызший мою руку. Вот тот тихоня-бык, спокойно жующий травку во дворе за оградкой. Вот…