На третьем раунде я развоплотил-таки одну зверюгу: оглушил, впечатав пинком в стену, прыгнул на спину, а потом зажал хвост, не дав ей выпрыгнуть.
Осталось двое: клыкастая, которая могла раздвигать челюсть, чуть ли не раскрывая голову пополам, — вероятно, «ничего не говорю», и ушастая с острыми пиками на голове — вероятно, «ничего не слышу».
«Подманивай! На живца лови!» — завопил Ларс после очередного промаха.
— Ага, щас! — фыркнул я и увернулся, спасаясь от каменных клыков. И так уже левая рука плохо слушалась — отбил ее о камни и пропустил два таранных удара в плечо.
Подставляться под клыки с рогами совершенно не хотелось. Стены уже были измочалены в решето, а на обломках кровати красовался след от челюстей размером с футбольный мяч.
Я подхватил подушку и выставил ее в роли щита. Встретил рогатого гада, сжал его лапу сквозь наволочку и грохнул об пол. И сразу же, не дав обезьяне дернутся, вывернул наволочку, превращая ее в мешок. Приставил Задиру промеж выступающих рогов и дважды выстрелил. Почувствовал, что деймос «обмяк», и уже собирался развоплотить его, как меня подтолкнул Муха.
«Успеем распылить, а сейчас — бей!»
Дважды повторять не пришлось. Я перехватил мешок и с разворота, как битой или кистенем, размахнулся навстречу зубастому. Грохотнуло, будто кирпич на асфальт упал с верхнего этажа. Внутри мешка что-то треснуло, ткань затрещала, и на пол комнаты вывалились обломки обезьяны.
Зубастик еще был цел, скалился, но прыгнуть уже не мог, лишившись опоры. Осколок задней лапы закатился под кровать, а подняться на трех у монстра не получалось. Он перевернулся, дернулся в последнем рывке и рассыпался в пыль.
Я вернулся к люку, выбил его волной энергии профессора и выпрыгнул сам, распугивая работяг, собравшихся вокруг.
— Так, кина не будет! — Я обвел толпу рукой, демонстрируя жетон, который, как волшебный, отодвигал от меня людей. — Все в порядке! Я водитель лимузина! Где лестница?
Отсылку к старому фильму народ не оценил, но, шушукаясь, расступился и показал направление.
Белка нервничала, потому что не могла проникнуть во флигель: натыкалась на силовое поле. Сквозь пыльное окно ничего толком разглядеть не удалось: горит огонь, под потолком висят пучки и связки трав, корней и лап, а еще кто-то шевелится в темном углу. А в центре тощий зловещий силуэт трясется в трансе.
За постройкой нашлась груда костей и два разделанных трупа средней степени протухлости. Если что — это не я такой циник, это скудные возможности передачи информации от горностая. Точное время смерти зверек определить не может, лишь выражает свои ощущения.