— Семен Павлович, мое почтение! — натянуто улыбнулся я, стряхивая со лба щепки и стараясь приглушить, рвущуюся наружу злость. — Давайте уже договариваться! Не пристало вам так скакать в вашем почтенном возрасте.
Дед не ответил, лишь свел косматые брови к переносице. Но и не убежал.
— Отпустите вы уже это место! — Я обвел рукой зал, задержавшись на последней целой карете. — Отличное, кстати, качество. Мое вам уважение. Но надо уже отпустить, надо дать возможность вашим детям идти своим путем. Это уже их жизнь, и они хотят прожить ее своим умом.
Дед опять промолчал, хотя на морщинистом лице явно происходила какая-то борьба. Я сделал аккуратный шаг вперед, потом еще один. Фобос не убегал.
— А вам мы отличное место подберем! — Я сделал еще один шаг и уже почти мог дотянуться до призрака. — Найдем что-нибудь такое, где людям помощь нужна. Будете там своего рода домовенком Кузей, перестройку затеете, союз какой-нибудь развалите. Это уже по настроению. Я же чувствую, что вас амбиции здесь держат, не добились вы чего-то важного. Но конкретно здесь это не получится, да еще и детей ваших несчастными сделаете. Пойдемте со мной, а?
Семен Павлович фыркнул, особенно когда я зачем-то про Кузю вспомнил, а вот перестроить что-нибудь ему явно захотелось. Он повернулся ко мне спиной, но не ушел, внимательно осмотрел завод, будто прощаясь. Перекрестил его, а потом по полу (непонятно откуда выскочила, может, из-под верстака) покатилась трость. Настоящая, но один в один такая, как у фобоса в руках.
Я поднял ее, а вторую руку протянул фобосу. И он ответил — раскрыл старческую мозолистую ладонь и положил на мою.
И пошло поглощение.
Привычный для меня процесс просмотра ключевых воспоминаний фобоса, передача знаний и навыков. Замелькали картинки из истории завода — целая жизнь, рассказанная за две минуты.
Чистое поле, первый заложенный камень, по кирпичику выстроившиеся стены, первая телега, инновационные какие-то рессоры, потом карета, восторженная малышня, мешающая отцу, сильные натруженные руки с засученными рукавами. Радость от первых денег, грусть от проигрыша на каком-то конкурсе в столице. Пот, а иногда и кровь, капающие с натруженных, буквально стертых от работы ладоней.
Потом интерес, когда из ворот завода выехала первая моторка. Но что-то не задалось, и интерес быстро сменился досадой и разочарованием. А потом и испугом. Испугом перед новыми технологиями, перед выходом из зоны комфорта.
Я принимал все это и, практически не фильтруя (хотя что-то все равно оседало: например, появилось горячее желание что-нибудь починить или смастерить), перенаправлял в трость. Небольшую, простую, самим Семеном Павловичем сделанную трость. На рукоятке вырезан и затерт от миллионов прикосновений «логотип» завода, а вдоль ножки надпись «Уварченко С. П.»