Перед тем, как все сели за стол, Гаврила спросил, не хотим ли мы улучшить наш фургон. Мол, у его кума мастерская, и, может, хоть так он сгладит неувязочку с Борисом. Я не стал уточнять, что моторку оставлю себе, и согласился.
— Нехорошо это все, — неожиданно произнес Батя и посмотрел на меня так, что я невольно опустил руку под стол поближе к «гусиной лапке». — Не по-людски это — убийц спасать. Но весточка пришла от брата моего, Гидеона. Что хорошего человека оболгали.
— Есть такое дело, — кивнул я, пытаясь уложить в голове новую информацию. Значит, Гидеон постарался по своим каким-то каналам. — Где он?
— Обожди, — Батя налил себе новую кружку воды. — Ты все-таки убийца, так что мы еще посмотрим, насколько ты хороший человек.
«Че там гундит этот старый? — возмутился Муха. — У самого руки по локоть в крови! А локти такие, что нашему Стече по колено…»
— Я, собственно, не просил меня спасать, — сказал я и встал из-за стола. — Но спасибо за угощение.
— Да обожди ты, — вздохнул Батя. — Молодой еще, а такой нервный. Весь в деда прям. Да не смотри так. Один раз встречался. А вот с Гидеоном нас многое связывает.
— Где он? С ним все в порядке?
Я сел обратно и, чтобы занять руки, тоже налил себе воды. Не хотелось хамить старшим, но манера общения Бати начинала меня напрягать.
— Это мне неведомо. В весточке было сказано помочь да направить во Владимир. Направить, но не провожать. Так что не обессудь, на дорогу подкинем и все.
— И на том спасибо. Пойду я тогда, — сказал я и опять поднялся из-за стола.
— Передавай привет Гидеону. Надеюсь, он все-таки смог найти свет в своем сердце и простить себя? Хотя и вины-то его не было.
— Эм-м, не в курсе… А было за что прощать? — немного подвис я.
«Я же говорил, что он никакой не девастатор! — крякнул Муха. — А что-то топит в зеленом змие…»
«Во-первых, дегустатор, — поправил профессор. — А в остальном соглашусь, деструктивное поведение характерно людям с чувством вины…»
— Раз он сам не говорил, то и я не буду, — ответил Батя. — Захочет — сам расскажет.
Батя раззадорил, блин, и слился! Так и хотелось насесть, мол, сказал «а», говори теперь и «б». Но мне помешали.
В храме хлопнули двери, послышался топот и отрывистые разговоры. А потом что-то горячим вихрем пронеслось и с лихой скоростью уткнулось мне в спину. Обняло, обдало жаром и тихонечко всхлипнуло.
Искра!
Живая и практически невредимая!
— Живой! — послышалось тихое сопение где-то у меня под лопаткой. — Я все-таки тебя нашла.
— Вообще-то это я тебя нашел.