Я не так часто посещал храмы, но этот выбивался из моего шаблона. Начать с того, что он явно был для людей, которые исповедовали убеждение, что вторую щеку подставлять ни в коем случае не нужно. А лучше и первый удар не пропускать, а пробить снизу вверх на опережение. На сводах были изображены красочные боевые сцены, на которых невысокие люди в богатырских латах истребляют нечисть. Целые комиксы, если приглядеться. И «наши» всегда побеждали.
Место перед алтарем расчистили, установив там дополнительные столы. Вокруг них сейчас, шурша бумагами и картами, совещались несколько гномов. И надо всем этим военным советом возвышался он — Батя.
При взгляде на этого гиганта даже мысли не возникло уточнять у Гаврилы, он ли это?
«Так вот ты какой, Илья Муромец!» — с придыханием прошептал Муха.
«Занятно. Сразу и вопрос с компенсацией решился, куда все прибыло», — хмыкнул профессор.
Батя был огромен. Больше двух метров ростом и широк в плечах, если не как Муромец, то точно как Добрыня. Длинные волосы достигали плеч. Густая борода ложилась на черную схиму. Длинное свободное одеяние можно было использовать как чехол для моторки, учитывая исполинские размеры Бати.
И голос был под стать. Этакий Джигурда на максималках, усиленный объемным звучанием эха от сводов храма.
«Впечатляет! — ахнула Харми и с сожалением добавила: Но он слишком молод для меня…»
«Как это?» — удивился Муха. — Деду за восемьдесят уже! Он только выглядит на сорок…’
«Ничего ты не понимаешь, между нами пропасть в тысячу лет…» — как-то совсем уж мечтательно вздохнула египтянка.
Нас, наконец, заметили. Совещание прервалось, и Батя распустил всехсоветников, а нас, наоборот, подозвал к себе. Просто рукой махнул, а стоявшие неподалеку свечи задрожали, как от сквозняка.
— Рад приветствовать вас в нашем храме! — раздался громоподобный, но довольно дружелюбный голос. — Прошу простить моих братьев за произошедшее недоразумение, — с этими словами Батя посмотрел на Бориса так, будто ждал каких-либо претензий, но «рассветный» лишь примирительно кивнул. — Отца твоего уже предупредили, что ты здесь. Он скоро будет.
Представился он не Батей, а отцом Сергием. Уладив все формальности, провел нас за собой в одну из соседних комнат. Там уже был накрыт стол, от которого просто умопомрачительно пахло мясом. Это я, конечно, громко сказал: «накрыт». Нам предложили перловую кашу с тушенкой, черный хлеб с семечками и родниковую воду. Скудный выбор, но порции щедрые.
Сам Батя слопал, как минимум, целое ведро, а запил вторым, да и мы с Борисом не отставали. Уж больно вкусно было! Мои вкусовые сосочки вообще уже не помнили, когда ели горячее, и посходили с ума от счастья. В соответствии с железным правилом «когда я ем, я глух и нем», жевали молча.