— Нафига?
— Исторически так сложилось. Раньше сильные очень здесь были одаренные. Стихийники, в основном огненные. Прабабка моя отсюда, и Искре дар от нее достался. Но как-то они перегуляли на каком-то празднике лет двести назад и полгорода сожгли. Кремль сгорел, так его и не отстроили до сих пор. Но с того момента зареклись силу использовать.
— И как справляются?
— Знаешь, — пожал плечами Борис. — На удивление, неплохо. Сильнее стали физически, быстрые очень. Как говорится, в одном месте убыло, так в другом поперло.
— И что? Они за нас или за Львова?
— Эти-то? Эти против всех, точно против Грешников и… — Борис ткнул пальцем в окно, указывая на стоящую неподалеку доску объявлений, где вместо афиши варьете или цирка красовалась моя физиономия с пометкой «в розыске». — Но и против тебя.
— Ясно. Значит, давай им тогда меня и отдадим!
Убедившись, что рядом никого нет, мы произвели рокировку. Борис затолкал свой балахон и маску под сиденье, причесался. Достал оружие и опять стал похожим на Орденского охотника. А вместо пропуска прихватил объявление о розыске.
Я залез в кузов и обмотался цепями. Если кто-нибудь заглянет внутрь, все должно выглядеть правдоподобно. Обрез положил под скамейку и прикрыл смотанным балахоном.
Минут через десять медленного движения моторка затормозила и раздался ленивый, даже хамский говор:
— Стой! Кто такие?
— Свои, из Ордена, — также лениво ответил Борис. — Беглого поймал, оформить надо. А потом либо у вас оставлю, либо в столицу повезу.
— Свои в такое время дома сидять. И я не про ночь, — хмыкнул невидимый стражник и постучал по капоту. — Показывай, хто там у тебя.
Борис вышел из машины, на ходу спокойно поздоровался с кем-то, протопал к дверям кузова и начал щелкать затворами. Двери открылись, заливая кузов теплым ночным светом факелов, и я попытался скорчить озлобленное лицо. Типа пленен, но не сломлен и, конечно же, ни в чем не виноват.
— Знакомая харя! Это кто? — спросил монастырский. Я смерил его презрительным взглядом. Невысокий, коренастый мужик в шапке ушанке и ватнике, этакий гном с рыжими усами.
— Как это кто? Убийца Артемьевых! — Борис даже оскорбился. Хорошо играет, видать, на пользу ему мое общество идет! Он достал из кармана сложенную листовку с наградой.
— Гордеев, что ли? — Гном завел горящий факел в кузов, чтобы осветить меня получше, а потом крикнул куда-то в сторону: — Это не тот, про которого Батя говорил?
Сбоку от кузова послышался топот, народ подтягивался. Кто-то ответил, что тот самый. Матвей. Мнемоник. Гном скривился, сплюнул на землю, бурча что-то про еретиков.