Я выскочил из моторки, Борис тоже. Прямо как два ангела смерти из какого-нибудь бандитского боевика! Длинные балахоны, в руках оружие, лица сосредоточенные. По крайней мере, у Бориса — я-то так и не снял маску.
— Вот ведь бедолага! — Борис отшатнулся. — Надо отцу рассказать, чтобы он на своей малой моторке не лихачил больше. А то ведь даже в императорских гонках участвует.
— Без комментариев, — выдавил я. Похоже, это становилось моим коронным выражением, хотя я был согласен с тем, что зрелище не из приятных. — Эк его раскурочило-то! Ладно, поехали дальше.
Дальше проблем с дорогой не было. Я опять задремал, чтобы восстановить силу, потраченную Ларсом. Потом сменил Бориса за рулем и дал поспать ему. Проехал так еще один блокпост. Молча сверкая глазами сквозь маску на расслабленных бойцов Прайда. Ближе к цивилизации они совсем спокойно себя чувствовали и документы смотреть не стали.
А когда на горизонте показалась Тверь, я свернул на обочину. Проверил оружие, размялся и разбудил «рассветного».
— Вставай, солнышко. Светает уже, и я не знаю, куда дальше ехать, — сказал я и уступил Борису место за рулем.
— Нам нужен дом одного старого знакомого отца, — зевнул Борис. — Я сам там не был, придется поискать.
Тверь в этом мире оказалась маленьким тихим городком, даже меньше Белого Яра. Всего-то с два десятка улиц, поделенных на четыре района, разделенных реками. Вдоль — Волгой, поперек — какими-то мелкими притоками. Нам нужно было на окраину, но, чтобы туда добраться, потребовалось сначала въехать в город, а потом преодолеть три моста, на каждом из которых стоял патруль. Не Прайд, конечно, а местные охотники с говорящим названием «Монастырские».
Вот только я не знал, за кого они. И не лучше ли нам проехать мимо них без опознавательных знаков сектантов?
Спокойные ребята, как я понял. Точнее, мужики. Невысокие, крепкие, с небольшими плотными животами и молотообразными кулаками. Семки грызут, шутят о чем-то негромко.
На нас, проезжающих мимо городской стены, никто даже не взглянул. То есть покосились, прочитали надпись на борту и лениво проводили взглядом. Но с другой стороны — я не чувствовал в них скверны. Вообще никакой силы! Лишь что-то смутное, на грани нейтрального свечения, а где-то и вообще лишь прозрачные дымки.
— Так ты и не увидишь, — прервал мои потуги Борис. — Я же говорю, это Монастырские, они силу не используют, все на голом мастерстве.
— Дара вообще нет?
— Есть, — Борис задумался. — У детей раньше точно был, но они его глушат. Посмотри, монастырей сколько. С пеленок как-то вытравливают.