Кирилл вздохнул и спросил:
— А может, разбудим её?
— Сейчас? — сказал я.
Усмехнулся.
— Сомневаюсь, малой, что у нас это получится.
Похлопал притихшего Веню по затылку.
Спросил:
— Да и зачем? Чтобы она очнулась рядом с нами в чём мать родила? Ты уверен, что Инга такому пробуждению обрадуется?
— Не обрадуется.
— Вот в том-то и дело.
Я махнул рукой, сказал:
— Иди уже, малой. Займись делом.
Опустил глаза на Венчика и добавил:
— А я пока пообщаюсь с нашим общим другом. Есть у меня к нему пара вопросов.
Убедился, что Кирилл поплёлся в гостиную. Я проводил его взглядом — Кир свернул к дивану. Я вновь обратил внимание на замершего у моих ног хозяина квартиры. Тот вертел головой, но не сходил с места. Я схватил его за плечи, дёрнул вверх и развернул Веню лицом к себе. Усадил Венчика около стены — тот врезался в стену затылком. Без предупреждения прописал секретарю комсомольской организации «таблетку для памяти» (ограничился пока слабой дозой).
Присел на корточки, с интересом разглядывал лицо Венчика, пока тот судорожно хватал ртом воздух. Невольно сравнил нынешний облик Венчика с тем, который Вениамин Сельчик приобрёл «тогда», после встречи с моим кулаком (около пивной бочки). Признал, что сейчас лицо Венчика выглядело вполне фотогеничным, будто специально созданным для всевозможных «досок почёта». Но «та» его («обновлённая» моим кулаком) физиономия мне нравилось больше.
Похлопал Веню ладонью по щеке.
— Ну, всё, всё, — сказал я. — Расслабься. Злой дядя ушёл. Он не порежет тебя на лоскуты. Как бы он сейчас этого ни хотел. Пока я ему это не разрешу. Не боись. Так что отдышись, Венчик. И включи мозг.
— Чёрный, как ты здесь…
Я сжал Вениамину горло.
Тот замолчал, вцепился в моё предплечье руками. Я покачал головой и вновь несильно припечатал свой кулак Вене под рёбрами, напротив печени. Сельчик вздрогнул, выпучил глаза и едва слышно произнёс: «Ооооо!»
Я снова потрепал его по щеке и «добрым» тоном полковника Бурцева сказал:
— Отвечай мне тихо. С толком, с чувством, с расстановкой. Говори правду и ничего, кроме правды.
Улыбнулся и спросил:
— Договорились?
Вениамин кивнул, в его глазах блеснули слёзы.
Я расслабил пальцы — в лёгкие Сельчика снова хлынул воздух.
— Вот, — сказал я. — Молодец. Теперь мы с тобой поговорим. Ведь поговорим?
Веня кивнул. Я убрал руку с его горла, стёр с неё слюну Венчика о воротник халата. Слышал, как в гостиной недовольно бурчал мой младший брат: он ругал некие «крючки» и «пряжки».
Я двумя пальцами взял Сельчика за подбородок, запрокинул ему голову. Выждал, пока заметавшийся по стене прихожей взгляд Венчика отыщет мои глаза. Взбодрил Веню ухмылкой.