А вот при виде сидевшей на диване Инги Рауде я чувства брезгливости не испытал. Напротив, невольно залюбовался девицей. Как истинный ценитель женской красоты. Разглядывал свою подругу и замерший рядом со мной Кирилл. Он будто увидел Ингу впервые. Хотя… я скосил взгляд на брата (тот стоял с приоткрытым ртом и с широко распахнутыми глазами, едва дышал). Предположил: мой младший братишка действительно увидел Рауде в таком виде в первый раз (поэтому Кирилл и оцепенел от вдруг переполнивших его эмоций). Инга разместилась на диване в положении Фаулера (полусидя-полулёжа) с двумя большими подушками под спиной. Чуть свесила на бок голову. Из одежды я на ней увидел лишь очки с тёмными стёклами.
— Инга⁈ — выдохнул мой младший брат. — Что происходит⁈
Рауде ему не ответила. И даже не пошевелилась.
— А ты не видишь? — спросил я.
Шагнул к девице и снял с неё последний элемент одежды: очки.
— Спит твоя Инга, — сообщил я. — Не ори. Разбудишь соседей.
Кирилл шагнул к дивану, чуть склонился вперёд — он всмотрелся в лицо Рауде, будто заподозрил, что та лишь изображала спящую.
— Спит?
— Конечно, спит, — сказал я. — Разве не понятно? Широва тебя не обманула. Инга действительно уснула. Или ты подумал, что она тут для «Плейбоя» позировала?
— Но…
Кирилл посмотрел на меня.
— … Почему она…
Лицо моего младшего брата исказилось гримасой. Будто от боли. Я подумал, что вот так же и я выглядел тогда, одиннадцатого октября тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года — в прошлой жизни. Когда услышал рассказ Лары Шировой.
Кирилл рыкнул, взмахнул руками и рванул к выходу из комнаты. Врезался бедром в край стола. С приглушённым тканью звоном упали на столешницу хрустальные бокалы, пролили на белую скатерть собравшиеся на их дне капли красной жидкости.
Один из бокалов свалился на пол, ковровая дорожка смягчила его падение. Бокал откатился к дивану — я перешагнул через него, когда дёрнулся вдогонку брату. Заметил, как Кир схватил со стола нож — кухонный, с длинным клинком из нержавеющей стали.
Я догнал младшего брата лишь потому, что предвидел его реакцию. Схватил Кирилла за правое плечо и дёрнул назад — Кир развернулся, ударился плечом о дверь. На секунду мы замерли у порога комнаты; острие ножа смотрело на мой живот.
Я схватил брата за запястье и приказал:
— Брось нож!
— Я убью его!
Кирилл дёрнулся, но не высвободил из моего захвата руку.
— Брось, я сказал!
— Убью! — прорычал мне в лицо Кирилл, забрызгал мои глаза слюной.
Я вывернул брату руку — пару секунд тот не чувствовал боли. Но потом он снова зарычал (я услышал в его голосе нотки гнева, разочарования и обиды). Кир разжал пальцы — нож с глухим стуком приземлился на пол рядом с порогом.