Вот тоже проблема на мою голову. Что же с ней делать?
— Марта, мы не причиним тебе ни малейшего вреда! — я пытался говорить мягко, но видел, что это не помогает.
— Вы же русские! Я слышала, вы говорили на их языке! Русские — плохие люди, они едят младенцев!
— На завтрак или на ужин? — деловито уточнил я.
— Что? — не поняла Марта.
— На завтрак, спрашиваю, едят или на ужин? А может на обед? И в каком виде? Жареном, вареном или сушенном? Может, ручки коптят, а потом пальчиками хрустят? Или ножки обгладывают?
— А-а-ах!
Марта глубоко вздохнула, глаза ее закатились, и она лишилась чувств.
— Тургеневская девушка, — пояснил я Грише, — в облаках витает. Но тем проще, пусть пока отдохнет. Смотри за ней!
Мы объехали квартал широким полукругом, пересекли через мост реку Шпрее, и вновь вернулись в центр. Патрулей тут было куда больше, чем в других районах, но нас не останавливали.
Корпуса клиники Шарите занимали значительную территорию на которой элементарно можно было заблудиться.
За окном мелькнул памятник Альбрехту фон Грефе — известному глазному врачу XIX столетия — тут и начиналась Шарите. Благо, Марта успела рассказать, как добраться до места, еще до своего обморока.
Тут начинались многочисленные корпуса из красного кирпича в стиле барокко и классицизма, с полуарками оконных проемов, симметричными фасадами, колоннами, пилястрами и фронтонами.
Я проехал дальше до самой проходной и притормозил там, а, когда к машине подошел охранник, спросил тоном, не терпящим пререканий:
— Куда отправляют поступивших пациентов с подозрением на инфаркт?
— Третий корпус, — увидев мои погоны, козырнул охранник. — Прямо, потом налево, не ошибетесь!
Я благосклонно кивнул, и он дернул шлагбаум вверх, давая проезд.
С эсэсовцами предпочитали не связываться, они обладали мрачной репутацией. Но сейчас это лишь играло мне на руку.
Мой стиль — стремительная вылазка без предварительной разведки и столь же скорое отступление, пока противник не очухался и не подогнал дополнительные ресурсы. Натиск и наглость! Только так я мог достичь успеха в сложившихся обстоятельствах. Но столь же легко мог и погореть на любой мелочи — это я тоже прекрасно осознавал.
Нужный корпус нашелся быстро, я остановил машину чуть сбоку, где она не особо бросалась в глаза. Оставалось решить, что делать с девушкой — оставить ли ее одну или под присмотром Григория, который мог мне понадобиться в самой клинике.
Ее обморок мог продлиться пару минут или несколько часов — не угадать. Эх! Ладно! Будь что будет!
— Девушку положи на бок и прикрой шинелью, — скомандовал я, — авось, не очнется. А мы с тобой идем искать ее бабушку!