Я повернул ключ, и машина ровно загудела.
— Подскажете, как ехать? Нам нужно забрать вашу бабушку, пока за ней не пришли из Гестапо. Иначе ей конец.
— Конечно, я скажу…
Дурацкая ситуация. По-хорошему, мне надо было уезжать отсюда как можно дальше и как можно скорее. Но я обещал Зотову! Только это меня и держало.
По центру широченной улицы вместо разделительной полосы шли нагромождения камней и бревен с редкими деревцами вперемешку. Где-то неподалеку дымила полевая кухня, разнося ароматы готовящейся еды. Айнтопф — классическая немецкая похлебка: горох, овощи, рубленные сосиски — все тушится в котле несколько часов. Грубо, примитивно, но когда желудок требует еды — лучше не придумаешь.
Я видел в зеркало заднего вида, что Гришка непроизвольно облизывается, да и у меня самого живот слегка повело, а вот Марта на запахи не реагировала — видно, была сыта.
Война — войной, а обед по расписанию. На пустой желудок много не навоюешь. Я вновь заглушил мотор, вышел из машины, перебежал на другую сторону дороги и купил три порции еды, благо, денег у меня хватало, после чего вернулся в автомобиль и раздал благоухающие тарелочки моим пассажирам.
— Налетайте! Нужно подкрепиться.
Гриша, как лев, набросился на свою еду и уничтожил ее буквально за пару минут. Марта ела деликатно, видно было, что она не голодна. Я же сожрал бы сейчас даже демона из ада, так что церемониться не стал.
— Ты будешь? Ах, как же тебе объяснить? Кушать хочешь? — Григорий, доев свою порцию, заимел виды на порцию Марты, и теперь показывал ей жестами, как он охотно навернул бы еще немного.
Марта не понимала и лишь хлопала глазами, я переводить не спешил.
— Еда! Essen! — вспоминал свои навыки в немецком Гриша. — Ням-ням! Ты будешь или я доем?
Наконец, до Марты дошло. Она протянула еду парню:
— Guten Appetit!
— Благодарствую! — он живо умял остатки этой порции и съел бы еще, если бы ему предложили. Месяцы, проведенные в Заксенхаузене, не проходят бесследно. Боюсь, теперь до конца жизни он будет трястись над каждым кусочком хлеба и дико бояться голода.
Удивительно дело, но, после этого спонтанного перекуса настроение улучшилось. Мрачная безысходность отступила чуть в сторону, дав место надежде на светлое будущее.
И даже солнце выглянуло внезапно, придав окружающему миру немного радости.
Марта вдруг будто проснулась. Неожиданно дернув ручку двери, она почти вылезла из машины, когда Гришка, очнувшись от ступора, схватил и затащил ее обратно. Бить он ее не стал — не по-комсомольски, лишь слегка придушил, чтобы не дергалась.
— Отпустите, — прохрипела девушка, — богом клянусь, я никому ничего не скажу…