Вырулил на широкую улицу «17 июня», ведущую прямиком к Бранденбургским воротам. Сейчас, разумеется, она называлась иначе, то ли «Шарлоттенбургское шоссе», то ли «Восточно-Западаная ось», не суть. Главное, здесь было много мест, где я мог остановиться, не привлекая внимания.
Заглушив мотор, я повернулся к пассажирам.
Гришка — молодцом — бодр и уверен в себе и своем командире, краем глаза пялился на Марту. А вот девушка, что называется, поплыла. Слишком много событий свалилось на ее аккуратную немецкую головку с кукольным личиком.
Для начала уточнить:
— Фройляйн! Вы Марта Мюллер, проживающая по адресу Берлин, Фридрихштрассе семь?
Голос мой звучал довольно сурово, потому как девица встрепенулась от своей задумчивости и тут же ответила:
— Да, господин! Вы совершенно правы.
Что-то у меня не складывалось в этой истории. Ну не походила она на опытную связную, способную передать пленку дальше по назначению. Слишком молода, впечатлительна, да и явно в шоке от сложившейся ситуации. Нет ли здесь ошибки?
— Скажите, госпожа Мюллер, нет ли в вашем доме других людей с такой же фамилией? — я старался говорить мягко, чтобы не напугать ее.
У немцев же на дверных звонках подписаны именно фамилии жильцов, а не номера квартир. Вдруг гестаповцы просто перепутали?
У девушки дрожали руки, которые она сложила перед собой в молитвенном жесте, словно отгораживаясь от всего мира.
Мой первоначальный метод не подействовал, попробуем иначе.
— Госпожа Мюллер! — рыкнул я, и это сработало.
Девица встрепенулась, осмыслила мой вопрос и четко ответила:
— Никак нет, в доме только наша семья носит эту фамилию!
— Ваша семья? — продолжал я спрашивать. — А есть ли в семье другие женщины?
Этот вопрос на мгновение поставил ее в тупик, но потом я увидел, что она начала соображать.
— Мама и бабушка, но мамы больше нет — она умерла в прошлом году, а бабушка в больнице — ей стало плохо, сердце прихватило, и карета скорой помощи ее увезла.
Тут и думать нечего, все понятно интуитивно, стоило лишь уточнить:
— Вашу бабушку тоже зовут Марта, не так ли?
— И бабушку, и маму так звали… это наша семейная традиция, называть всех девочек именем Марта.
Вот и подтвердилось. Конечно, не эта испуганная пигалица была связной, к которой отправляли меня Зотов и Марков, а ее бабушка. Вот только старушка угодила в стационар… и что же делать?
Действовать!
Пока по городу не объявили план-перехват в местном исполнении, у меня еще есть время.
— В какую больницу ее определили?
— В клинику Шарите, в Берлин-Митте…
Похоже, с одной стороны мне очень повезло — гестаповцы просто перепутали бабушку с внучкой, и связная была еще жива, но с другой, придется ее вытащить из клиники, пока все не прояснилось и эсэсовцы не заявились в Шарите.