Ага, вот и ясность. Мой гений решил, что я представитель его редактора, юрист или кто-то в этом роде. Ну что же, уже не плохо. Есть, с чем работать.
— А с чего это ты так резко изменил свое решение? — решил поинтересоваться я. — Не по-пацански как-то.
— Ой-ой, — выдавил из себя Пекарев, — вот только на слабо меня брать не надо. Не по-пацански, не по-мужски, не профессионально… Я принял решение и точка.
— Так, я и пытаюсь узнать, почему ты его принял. — Миролюбиво улыбнувшись во все свои тридцать два зуба, продолжил я выводить человечка на диалог.
— А это уже не вашего ума дело. Моя книга, хочу — издаю, хочу — уничтожаю.
— Ну, это вряд ли. Слово, оно, знаешь ли, имеет определенный вес и силу. И уж тем более, такое хлесткое слово, коим обладаешь ты.
— Вот только лести не надо… — Запротестовал Алексей, — … я все ваши уловки знаю. И что я гений знаю, и что бессмертие обрету с таким-то великим романом. Знаю, что еще при жизни классиком стану. И про деньги, и про славу, и про достаток я в курсе. Со мной кто только на такие темы не беседовал, начиная с твоего козла-редактора и заканчивая моими проплаченными подписчиками.
— Да никто тебе не льстит, вша ты конская, даже в мыслях не было! — Возмутился я картинно, но мысленно лишь убедился в своих догадках — он реально не понял еще, кто перед ним. Продолжил свою мысль. — Мои слова следует воспринимать буквально. Слово — субстанция, лишь немногим не дотягивающая до вещей материальных. А по его влиянию на мир большая часть мира материального вообще нервно курит в сторонке. Слово, оно и лечит, и войны мировые развязывает, и…
Закончить мысль мне не дали. Замок палатной двери щелкнул, в палату вошли двое — давешняя медсестра и, нет, не Борис. Она привела лечащего врача Пекарева. Я заглянул вошедшим за спины и увидел, что в коридоре скопилось еще как минимум четверо в халатах. И все, судя по всему, крепкие мужчины. Возможно, и Борис среди них был. И позвали их явно не для того, чтобы они всем хороводом демона из палаты изгоняли. Занятная сцена. И что-то сейчас будет.
— Ну что тут у нас? — Наигранно зевающим голосом поинтересовался врач.
Медсестра уставилась на Пекарева, а Пекарев вновь посмотрел на меня. Я все еще стоял у стены, скрестив руки. Были бы семки, образ гопника был бы дополнен.
— Я бы хотел попросить вас, Павел, эмм…
— Викторович, — подсказал доктор.
— Павел Викторович, — повторил Алексей, — так вот, я бы попросил не пускать ко мне посторонних.
— Так, — кивнул врач, вполне согласный с такой просьбой, — но позвольте, Алексей, уточнить, о ком собственно идет речь?