Преодолев первую стадию принятия проблемы, именуемой в вашей психиатрической практике «отрицанием», я собрался с мыслями и начал лихорадочно соображать. То, что происходит — определенно событие из ряда вон выходящее. Не стоит ли мне о нем доложить тому же Мамоне?
Я на миг представил лицо темнейшего — подряд два случая коммуникации людей с демоническим миром. Одна при этом могла не только демонов видеть, но и изгонять. А в исключительных случаях ещё и перевоспитывать да перетягивать на свою сторону.
А вот интересно, до какого уровня ангелы развили чувствительность Пекарева. Он определенно меня видит, но способен ли он на то, что творила Анна? И как он вообще стал столь тонко настроенной душенькой? Или душнилой, как правильнее будет? Воняю я, видите ли… Поживешь в аду с мое еще не так благоухать будешь!
Нет, определенно Мамоне докладывать еще толком нечего. Два страйка подряд, для него будет слишком жирно. Нужно было собрать больше информации и для начала самому разобраться, что тут к чему.
Признаюсь, во мне сейчас взыграла демоническая гордость — отдавать столь жирные подарки начальнику задарма я был не намерен. И если с Анной у меня выбора не было, она меня к себе на пушечный выстрел не подпускала, то этот гаврик меня хоть и видел, но, судя по всему, сделать со мной ничего не мог.
Следовательно, время на «подумать» у меня есть. Чем черт ни шутит, может, я эту идиотскую ситуацию смогу в свою пользу обернуть.
Я обошел кровать Пекарева и встал у стены, аккурат напротив него. Пекарев не сводил с меня взгляда, пытаясь просверлить меня насквозь.
— Давай-ка еще раз, — начал я непривычную для себя коммуникацию с живым человеком. — Ты точно меня видишь и слышишь?
Пекарев вновь покривился.
— Да вижу, вижу, не мог бы ты отойти подальше.
— Сколько пальцев я показываю?
Пекарев уставился на средний палец, что я ему выкатил.
— И тебя туда, же, — фыркнул писатель и натянул на голову подушку. Из-под нее тут же раздался умоляющий стон. — Господи, да сгинь ты, вонючка!
От упоминания Создателя меня слегка передернуло, что наводило на нехорошие мысли. Если он вдруг Его именем докумекает меня изгонять, скорее всего, что-то из этого да выйдет. Лучше не показывать ему своих слабостей. Пока не жжется сильно, буду терпеть.
— Видишь. И слышишь. — Констатировал я задумчиво, собрав всю волю в кулак. — Но повлиять на меня никак не можешь.
Развивать вслух мысль не стал, ибо это открыло бы некоторые мои карты, чего мне сейчас явно не хотелось делать. Если светлой Анне каким-то непостижимым образом и удалось передать свои способности моему подопечному, то сделала она это явно не полностью. К ней я и подойти не мог. Пекарев же никакого пагубного на меня влияния не имел. Пока, во всяком случае, не имел. Уколы именем Господа не в счет.