— С барышнями, говоришь? — непонятно ухмыльнулся Серж.
Он вдруг привстал, разглядывая что-то в окне. Оно находилось за моей спиной, я ничего не видел.
— Что там?
Серж расплылся в улыбке.
— Скоро узнаешь. Всё, что могу сказать: с барышнями ты сегодня начнёшь любезничать раньше, чем я. Будь здоров, Миша! Поправляйся.
Серж пожал мне руку и ретировался так скоро, что больше я ни о чём не успел его спросить.
Лучшее лекарство
Когда я сумел справиться с забинтованной ногой и приподняться на койке настолько, чтобы выглянуть в окно, ничего интересного там не увидел.
Окно выходило на въездную дорожку, обсаженную липами и ведущую к центральному входу больницы. По дорожке меланхолично шваркал метлой дворник. Возле урны дрались две вороны, вырывая друг у друга обрывок обёрточной бумаги.
Долго висеть на руках, вцепившись в спинку кровати, было неудобно, я с ворчанием опустился обратно. И в ту же секунду в дверь постучали.
— Не заперто, — проворчал я.
Дверь открылась.
— Михаил Дмитриевич!
Елизавета Фёдоровна, несомненно, бросилась бы ко мне, если бы немедленно вслед за ней в палату не вплыла неизбежная, как снег зимой, Агнесса Леопольдовна.
— Елизавета Фёдоровна, — я попытался изобразить поклон.
— Что вы, что вы, не вставайте! Как вы себя чувствуете?
Елизавета смотрела на меня с неподдельной тревогой. Спрашивать, откуда она узнала о моём ранении, необходимости не было: княжна держала в руке, помимо букета нарциссов, свёрнутую газету.
— Гораздо лучше, чем вы думаете, — улыбнулся я. — Ранение не опасное, меня очень скоро выпишут. Присаживайтесь, пожалуйста.
— Да, конечно… Ох, чуть не забыла. Это вам, — Елизавета протянула мне букет. — Я срезала их нынче утром.
— Благодарю вас. Право, не стоило.
— Да как же не стоило! Вы — настоящий герой, Михаил Дмитриевич! В газете написано, что вы не только обезвредили жестоких бандитов, но и спасли от неминуемой гибели своих товарищей.
— Газетчики преувеличивают. Мне просто повезло.
«Нет, ну не могу я это больше слушать, — возмутился Захребетник. — Ну кто так с девушками разговаривает⁈ Она, по-твоему, за болтовнёй сюда пришла?»
— Агнесса Леопольдовна! — Он, перехватив управление, повернулся к дуэнье. — Цветы надо поставить в воду, а то завянут.
— Э-э-э, — озадаченно сказала Агнесса Леопольдовна и принялась озираться.
— Не ищите. Единственная ваза, которая здесь присутствует, — ночная, — отрезал Захребетник. — Это не совсем то, что нужно для цветов. А то, что нужно, можно попросить у сестры-хозяйки. Для этого всего лишь надо выйти в коридор, пройти его до конца, повернуть направо, спуститься четыре пролёта по лестнице, во втором по счёту коридоре повернуть налево. Там будет сначала процедурный кабинет, потом бельевая кладовка, потом прачечная и дезинфекционная камера, а потом кабинет сестры-хозяйки.