— Это всё мне?
— Липу не отдам, — предупредил я его. — И вот этот дуб.
Я показал на саженец с иссиня-черным стволом. В этот дубок наряду с магической силой Жизни я закачивал умеренными дозами магию Смерти: экспериментировал с выращиванием очередного дуба-стража. А когда придет время, я его еще и конструктами магии Разума накачаю.
Места для посадки я уже выбрал: липу на улице перед забором метрах в пяти от калитки, а дуб на так называемом огороде (ну, не сажал я там ничего, просто ровный газон), только подальше от всех плодовых деревьев, от мишаниного дома-землянки, около ограды. Липа — дерево чистое, светлое, а вот как поведет себя дуб с зачатками трех видов магий, предугадать я пока не мог.
Силантий Еремеевич оглядел мой дубок, покачал головой:
— Не видал такого… — и сразу переключился. — Когда высаживать будешь?
— Попозже, Еремеич, не сейчас, — ответил я. — Земля еще холодная.
— С твоими умениями-то и в снег посадишь — вырастет! — отрезал лесовик, но всё-таки внял моим доводам. — Ладно, перед майскими самое то!
Он вернулся на кухню, по-хозяйски сел за стол на моё место, крикнул:
— Эй, Евсеич! Долго чаю ждать?
Откуда-то сразу нарисовался нахмурившийся Авдей Евсеевич с горячим чайником (а ведь газ не зажигался, чайника на плите не наблюдалось!), буркнул что-то вроде «ага, щаззз!». Тем не менее, на столе появились заварной чайничек, чашки, сахарница, ваза с «голенькими» карамельками (!).
Авдей Евсеевич, как гостю, первому налил чай лесовику, и уж потом мне.
— А хозяйка где? — прихлёбывая напиток, спросил Еремеич. — Только ведь здесь была!
— Во дворе она, — сообщил домовой. — Тюльпаны заговоренным песком посыпает.
— Зачем это? — удивился я. Тюльпаны только-только стали вылезать. Еще бы! Кое-где даже снег не стаял.
— Чтоб всю весну цвели, — пояснил домовой. — У Цветаны весь двор в цветах с ранней весны до поздней осени был.
Действительно, я еще удивлялся, конец августа на дворе, а у ведьмы те же тюльпаны стоят-цветут. Впрочем, при желании я бы мог сконструировать что-то подобное, чтобы любое растение месяца три-четыре при любой погоде оставалось в стадии цветения.
— Ладно, — вдруг подытожил Еремеич, выскакивая из-за стола. — Недосуг мне чаи гонять. Дел в лесу невпроворот. Благодарствую за угощение!
Он запустил руку в конфетницу, ухватил горсть карамелек, ссыпал их в карман телогрейки. Я вздохнул, глядя на её состояние.
— Барсук сволочь ко мне забрался, — смущаясь, сказал лесовик. — Всю зиму во сне когтями драл. Я спал. Он тоже спал. Проснулись, а тут такое…
— Привезу я тебе фуфайку в следующий раз, — пообещал я. — И шапку.