— Здесь ключ надо отворять! Родник. Ну, это уже Натальи твоей дело. Тебе не смочь. Тут женская магия нужна.
Я отошел к дубу. Ближе всех к нему стоял Перун. В принципе верно, дуб дерево Перуна. Интересно, как уживутся Перун и Велес? Они же вроде противники.
Дуб меня встретил теплой волной радости, стоило мне только прикоснуться к стволу. Я положил обе руки на ствол, пустил «живую» силу максимальным потоком. Дерево вздрогнуло, вздохнуло. Часть силы пошла в голую крону, часть в корни. Меня охватила теплая волна, словно завернула в одеяло. Сколько прошло времени, я не почувствовал: может, минута, может, час. Дуб сам меня оттолкнул, легонько, как будто отставил в сторону, мол, хватит мне. Силантий Еремеевич деловито заметил:
— Сколько не смотрю на тебя, на твои дела, не устаю радоваться. Вовремя ты здесь появился, и к месту, и ко времени!
Я тут же вспомнил про «место силы», совет Макарыча обратиться за разъяснениями именно к лесному хозяину, как самому авторитетному из местных старожилов. Силантий Еремеевич ухмыльнулся, уклончиво буркнул:
— Заметил, стало быть? Как-нибудь будет время, поговорим, обсудим…
— Так я прав или нет, Еремеич? — продолжал настаивать я. — Что ты как не родной?
— Ну, почти, — он попытался снова уйти от ответа. — Почти прав.
И вдруг рассердился:
— Сказано тебе: потом поговорим! Не сейчас.
Он сделал шаг назад. Я испугался: он спиной прямо в кусты упёрся. Как бы не упал. А он просто — пропал, исчез прямо на глазах.
— Тебе звонили, — сообщил домовой, стоило мне подняться на крыльцо.
— Кто? — удивился я.
— У хозяйки своей спрашивай, — буркнул Евсеич. — Она отвечала.
Оказалось, что звонил Денис Устинов.
— Очень просил срочно связаться, — сообщила Наталья, перед тем, как снова скрыться в комнате. — Оставил телефон. На прежний просил не звонить. Дерганый он какой-то. Хочет, чтобы ты срочно приехал.
— Мало ли, что он хочет, — усмехнулся я. — На выходные может и приеду. Не раньше.
Что-то я всем понадобился вдруг. И Вострецов, директор завода, просил позвонить, и Коломойцеву мои карандаши очень понадобились, причём, регенерационные, то есть с омолаживающим эффектом. Да и Макарыч мне тоже про них же напоминал, когда идолов перетаскивали.
И maman еще позвонила, насчет бракосочетания интересовалась. Точнее, по поводу кафе: заказал я или еще нет? И с некоторой заминкой спросила, могу ли я одолжить ей сотни три-четыре рублей на платье, туфли и прочее. Что она подразумевала под словом «прочее» я интересоваться не стал, но догадался.
Я разулся, разделся, помыл руки, постучал в дверь комнаты Натальи: