Как мило, что эти две стервы спелись.
Сердце разрывается на части, так что хочется с кровью стереть эту снисходительную улыбку победительницы с лица этой девчонки.
Я ощущаю, как кровь приливает к щекам. Как боль в груди превращается в злость. Но я молчу. Потому что иначе — взорвусь
— Не ожидал тебя тут увидеть, — продолжает Эрик, пристально глядя на меня. — Хотя… ты же всегда была привязана к прошлому.
Пауза.
— Или просто так и не нашла никого получше?
«Выстрел». Прямо в грудь. Он знает, куда давить. Словно случайно, он вспоминает всё, что может сделать мне больно. Мягко. Улыбаясь. Под видом «беседы». Весь в мать!
— Что, теперь кусаешь локти? — склоняясь ближе, почти шепчет, и с той самой мерзкой насмешкой, что раньше выводила меня из себя. — Не думала, что без тебя я поднимусь, да? А вот поднялся. Пока ты — всё там же.
Каждое слово режет, как острое лезвие. Он хочет увидеть меня сломанной
Сердце стучит как у загнанной, но я не дам им это увидеть. Поднимаю подбородок, в глазах — лёд. Но не успеваю что-то сказать, как он продолжает давить:
— Жалеешь, что всё так сложилось? — продолжает он, как будто требует исповеди. — Ведь могла бы быть рядом со мной, если бы тогда не включила свою гордость.
Гордость?
Он называет гордостью то, что я еле выживала после его предательства⁈
То, что я держалась, когда он исчез, как будто меня никогда не было⁈
Он не видел, как я рыдала в пустой квартире, проклиная себя за то, что любила его.
А сейчас… сейчас он все еще смотрит так, как будто я виновата, что он ушёл. Что стал счастливым. Что я осталась в его глазах — «там».
Он совсем забыл, при каких обстоятельствах он позвал меня к себе в Германию, мне вообще его не хотелось видеть тогда, мне жить не хотелось! Папа и Назар — моя потеря, моя боль на всю жизнь.
Я будто на секунду задыхаюсь от несправедливых, ложных обвинений. Но только внутри. Снаружи — ни звука, ни дрожи. Я резко поднимаюсь. Он дёргается, будто не ожидал. Подбородок еще выше, спина прямая, голос стальной.
— Жалею? — переспрашиваю медленно, будто пробую слово на вкус. — Знаешь, я не жалею, что мы разошлись, — говорю медленно, внятно. — Я жалею, что когда-то подумала, будто ты был мне ровней.
Молчание. Его улыбка гаснет на секунду. Да-да, мы оба знаем наше прошлое, и слабые места друг друга.
Я делаю шаг назад. Смотрю на них, как на красивую, но дешёвую обёртку от пустой коробки.
— А теперь будь добр, не подходи ко мне с этим взглядом победителя. Ты не победил. Ты просто сменил куклу и фон.
Моя улыбка как лезвие. Сухая. Холодная.