— Нашел? — спросил Джейк, не отступая.
— Нет. Но здесь что-то нечисто. Меня уже заметили. И её тоже. — Он кивнул в мою сторону.
Я инстинктивно оглянулась. В полумраке несколько пар глаз быстро отвели взгляд в сторону. Комок страха сдавил мне горло.
— Идем, — Алан схватил меня за руку выше локтя. Его хватка была твердой, почти болезненной. На этот раз в его прикосновении не было заботы, как с шарфом, лишь холодный, неоспоримый приказ.
Джейк вздохнул, но кивнул.
— Ладно, лед тронулся. По крайней мере, теперь мы знаем, что привлекли внимание.
Мы пошли к выходу, пробираясь через толпу. Алан не отпускал мою руку, ведя меня за собой, как ценную добычу, которую вот-вот могут отнять. Его ладонь была горячей, и я чувствовала каждый его палец сквозь тонкую ткань перчаток. Сердце сжалось от потока нахлынувших воспоминаний.
На улице холодный воздух ударил по лицу, заставив вздрогнуть. Бывший, наконец, разжал пальцы, и я потерла онемевшую руку.
— Что это было? — выдохнула я. — Кто эти люди?
— Неважно, — отрезал Алан, садясь в машину. — Ты больше ни шагу с нами. Поняла? Это не твое дело вообще!
Ричардсон открыл мне дверь, его лицо стало серьезным.
— Он прав. Это стало опаснее, чем я предполагал.
Я молча села на заднее сиденье. Дрожь, на этот раз не от желания, а от страха и адреналина, пронзила все мое тело. Я обняла себя за плечи, глядя в окно на ускользающие огни ночного города. Алан сидел впереди, неподвижный, как изваяние. Но в зеркале заднего вида я поймала его взгляд. Он смотрел на мое отражение. И в глубине его грозовых глаз я увидела то, что заставило мое сердце забиться в новом, странном ритме. Это была не просто злость или раздражение.
Это была боль. Такая же старая и глубокая, как и моя.
«Никогда не говори правды людям, которые ее не заслуживают» (с) М.Твен.
Джейк Ричардсон
Дождь застилал Нью-Джерси грязной пеленой, превращая ночные огни в размытые пятна, словно кто-то провел мокрой кистью по картине Ван Гога. Я сидел за рулем, но не видел дороги. Перед глазами стояло лицо Алана, когда он бросил на бархотную скамейку в моем кабинете ту самую папку. Не компьютерную распечатку, нет. Пожелтевшие листы, от которых пахло пылью архивов и временем.
«Джейк, тебе нужно это увидеть», — сказал он, и в его голосе не было привычного льда. Был страх. А Алан Хьюберт никогда не боится.
А сейчас я вел машину, а Венди, тихая и испуганная, сидела сзади, и я ловил ее взгляд в зеркале. Она видела, как треснула моя маска. Та самая маска беззаботного повесы, которую я оттачивал годами. И теперь в трещину сочилась та боль, которую я заливал виски, заглушал скоростью и глушил громкой музыкой в клубах вроде «Белой полосы».