Я загнал машину в гараж пентхауса, и тишина, наступившая после затихания двигателя, оказалась оглушительной.
— Ребята, что-то случилось? — робко спросила Венди, выходя из салона.
— Всё в порядке, детка. Просто сырая ночь, — я выдавил улыбку, но она получилась кривой, как шрам. — Поднимайся, прошу. Алан, помоги.
Алан, молчаливый и мрачный, взял ее под локоть, и его жест на этот раз был не властным, а… поддерживающим. Он понимал. Черт возьми, он все понимал еще до того, как показал мне эти бумаги.
Пятнышко встретила нас в прихожей, потерлась о мои ноги, уловив мое напряжение. Я абстрактно провел рукой по ее крупной голове, чувствуя под пальцами вибрацию мурчания. Мое личное противоядие от адской реальности.
— Венди, прошу, подожди нас в гостиной. Налей себе вина, всё, что захочешь. Нам с Аланом нужно обсудить кое-что по работе, — я говорил, глядя куда-то мимо нее, на мраморные часы, отсчитывающие мою новую, уродливую жизнь.
Девушка кивнула, без слов поняв, что ее присутствие сейчас будет лишним. Когда она вышла, я повернулся к Алану.
— Ты уверен? Сто процентов?
— Улики говорят сами за себя, Джейк. И свидетель… он не лжет. Не в этом.
Я кивнул и первым зашел в кабинет, подошел к бару. Рука не дрожала, когда я наливал два виски. Это была та самая марка, что пил мой отец. Я протянул бокал Алану.
— Рассказывай. Всё, что нашел.
Мы сели. Алан отпил медленный глоток и начал. Его голос был ровным, докладным, но каждый факт входил в меня, как нож.
— Твоя мать не совершала самоубийство. Ее сбросили с моста. Данные патологоанатома, которые я нашел, вскрывают массу несоответствий в официальном отчете. Следы борьбы под ногтями, ушиб на затылке, не совместимый с падением.
Я слушал, сжимая бокал так, что стекло могло треснуть.
— Мотив, — продолжил Алан, — был самым банальным и самым чудовищным. Она была беременна. Не от твоего отца.
Воздух вырвался из моих легких со свистом. Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Перед глазами поплыли обрывки воспоминаний. Мама, ее уставшая улыбка в последние месяцы. Ее разговоры по телефону украдкой. Ее страх перед моим отцом, который я, ребенок, чувствовал кожей.
— Отец… — просипел я. — Он знал?
— Не просто знал, Джейк. — Алан посмотрел на меня прямо, и в его взгляде не было жалости. Была суровая правда. — Заказчиком был он. Исполнители — его «люди». Те самые, что работали на него в девяностых. Один из них, тот, кого мы искали сегодня в клубе, решил поговорить. У него совесть заела. Слишком поздно.
Я вскочил с кресла, подошел к панорамному окну. Город лежал внизу, сияющий, безразличный. Империя моего отца. Построенная на деньгах, власти и крови. На крови моей матери.