Кошмар сменяется кошмаром. Утром просыпаюсь уставшей, с гудящей головой. Но температуры нет, только сильная слабость.
Быстро привожу себя в порядок, скидываю в стирку мокрую пижаму, мою голову, сушу ее. Иду к дочери, которая по-прежнему спит.
Сил все-таки больше, чем вчера, поэтому сажусь завтракать, параллельно отвечая на сообщения Геры. Он переживает за нас с Эми.
Несколько дней мы проводим вдвоем с Эми. Ей на глазах становится лучше, организм восстанавливается быстро. Я чувствую себя прекрасно.
В пятницу в дверь звонят.
Герман проходит в квартиру, сразу же обнимает меня. Кожа горит от этих прикосновений. Я зажмуриваюсь, обнимаю его в ответ.
Вот бы я распахнула глаза, а ничего этого не было. Никакой Инессы, никакого скандала.
— Похудела, — Герман заглядывает мне в лицо. — Бледная.
— Аппетит не очень, — поджимаю губы.
— Папуля! — Эми вылетает из комнаты и спешит к отцу.
Обнимает его и произносит громко:
— Пап, я скучала. Ты так надолго не уезжай больше.
Резко отворачиваюсь, чтобы никто не видел выражения моего лица, потому что мне очень больно. Эми ведь еще не знает ничего.
Я переодеваюсь в джинсы и свитер и возвращаюсь в коридор.
— Эми, мы съездим с папой кое-куда. А ты посиди дома, хорошо? Не забудь лекарства выпить.
— Конечно! — дочь расцеловывает меня и Германа.
Мы выходим с Титовым на улицу, направляемся к машине. Он пытается взять меня за руку, но я мягко выворачиваясь. Злится, но молчит.
Выезжаем из города. Я знаю, куда он везет меня.
Недалеко от города есть место для пикника. Красивый вид на город, и народ там бывает редко.
Чем ближе мы подъезжаем к тому месту, тем тревожнее мне становится…
Герман
— Назови время, когда можно будет поехать с тобой на УЗИ, — практически требую я, до побелевших костяшек сжимая телефонную трубку.
— Гера-а, — тянет чуть ли не умирающим голосом Инесса.
— Инесса. Назови. Время.
— Неужели ты не слышишь? Мне плохо, между прочим! — стонет вновь.
— Что случилось?
— Я заболела, представляешь? На следующий день после выставки проснулась с хлюпающим носом. Так что с УЗИ придется повременить.
Меня не трогает ее болезнь. По правде сказать, вообще ничего внутри не отзывается на ее жалостливый голос. Теоретически есть шанс, что Инесса носит моего ребенка. Любая контрацепция может дать сбой. Но какова вероятность? Один к ста?
Именно поэтому я не верю Инессе. Ни в то, что она беременна, ни в то, что ребенок мой. Не верю просто потому, что, будь у Инессы в рукаве такой козырь, она бы разыграла его раньше.
— Когда? — не отстаю от нее.