— Ты не понимаешь… — мямлит.
— Я все понял, Тамила. Тебе страшно, у тебя мало веры в меня, в нас. При первой же проблеме ты снова делаешь это — безжалостно рубишь то, что еще не успело вырасти. Вычеркиваешь меня из своей системы координат. — Завожу машину, сжимаю с силой руль. — Сообщи, когда мне можно будет начинать бороться за нас, потому что пока я не вижу с твоей стороны желания сохранить нашу семью.
Тамила
— Мама, а почему папа больше не остается у нас ночевать?
Почему?
Потому что я выгнала его. Снова. Потому что его предыдущая женщина, возможно, ждет от него ребенка. А еще потому что запуталась не только я, но и мои тараканы.
Я люблю Германа, и сама мысль о том, что он останется с Инессой, болезненна. Картинки их «счастливой» семьи убивают.
Когда Герман высадил меня возле дома после того сложного разговора, мне хотелось исчезнуть.
Он зол на меня по понятным причинам, а я… я только тогда впервые задумалась о том, что чувствовала та, вторая сторона. Ведь мне всегда казалось, что существует только моя правда и моя боль, а у Германа и без нас все хорошо.
Титов прав: в моей эгоистичной реальности даже мыслей не было о другом человеке.
А он там жил, страдал, думал о нас, о том, как ему не хватает дочери.
— Герман… — позвала я его, трусливо смотря на ручку двери и даже для самой себя попросив: — Дождись меня.
Поднимаю лицо и смотрю в непроницаемое лицо Германа.
— Помнишь, ты говорил, что будешь ждать? — спрашиваю его, и он кивает. — Дождись. Пожалуйста.
Мне нужно совсем немного времени. День, два, может, чуть больше. Просто нужно, пожалуйста.
Вместо ответа Герман притягивает к себе за плечи. Стягивает волосы на затылке, опускает губы, целует. Я отвечаю.
Поцелуй странный. Какой-то болезненный, будто последний в жизни. Сердце выскакивает из груди, пальцы на руках подрагивают. Он еще не уехал, а мне уже не хватает его.
Герман первым разрывает поцелуй.
— Иди, — подталкивает меня к двери.
А я на негнущихся ногах ухожу.
Возвращаюсь в реальность от голоса дочери:
— Так что там, мам? — Эми настойчива в своих вопросах. — Где папа?
— Он пока в своей квартире.
— Вы поссорились? — хмурится.
С маленькими детьми проще. Им не нужны подробные объяснения о том, как устроены отношения взрослых. С подростками сложнее, ведь они уже все понимают.
— Нет, мы не поссорились, Эми. Просто так нужно.
— Кому?
— Нам. Слушай, лучше покажи, какое платье ты наденешь завтра на открытие ресторана? — перевожу тему.
Эми принимается показывать мне наряды, потому что она не может выбрать.
Открытие намечается завтра вечером, так что мы приедем вместе с Эми, а уедет Эмилия с моими родителями и останется у них с ночевкой. Я останусь с Германом.