Спешно убираю телефон, тру переносицу. Она нормальная — присылать такое во время переговоров, пусть и неофициальных?
Злюсь, закипаю.
Почему-то привычный мир и систематизированная, расписанная по минутам жизнь, сбоят.
Я не знаю, может, это он и есть — кризис среднего возраста? Когда оборачиваешься назад на свою жизнь и будто бы остаешься недоволен собой. Не так, не то.
А как правильно — непонятно.
Вырубаю телефон, потому что шквал сообщений выбешивает, и возвращаю внимание партнерам. Общаемся, делаем пометки с юристом. Люди уважаемые, дельные, поэтому решения принимать надо здесь и сейчас.
Когда обсуждение заканчивается, партнеры уходят, а мы с юристом остаемся, и обсуждаем план действий.
Я не упускаю момент, когда Тами заходит в зал ресторана. Как тонко настроенный радар, нахожу ее.
На ней синее платье, облегающее фигуру. Спина открыта, волосы собраны в элегантный пучок. Вся светится. Я не знаю, почему время над ней не властно. Мне кажется, она и сейчас такая же, как четырнадцать лет назад, когда перевезла свои вещи ко мне.
Она улыбается официанту, делает заказ, отдает ему меню и, оборачиваясь, замечает меня. Ее брови дергаются вверх, будто она пугается, увидев меня.
Я улыбаюсь и киваю ей, она отвечает.
Юрист дергает меня за руку, привлекая внимание, а я, как магнитом притянутый, не могу отвести взгляда от нее.
К Тами подходит ухажер, целует ей руку, протягивает букет белых роз.
Галантная сволочь. Эмилия не жалует его. Хотя она и Инессу не особо любит.
Моя бывшая жена переключает все внимание на своего костоправа, улыбается ему, внимательно слушает. Они вместе четыре месяца. Вроде нормальный мужик, врач, как-никак.
Но бесит.
Просто бесит, и все.
А вот Тами плывет, девочка. Костоправ ей что-то втирает, она краснеет. Правда — как девочка. Даже язык не повернется сказать, что ей тридцать три.
Очень хочу, чтобы Эмилия унаследовала красоту своей матери.
— Мы закончили. Если вы не против, Герман Игнатьевич, то я поеду.
— Да, конечно, — жму руку своему сотруднику.
Сам же, вместо того, чтобы уехать, остаюсь за столиком, заказываю еще кофе и наблюдаю за Тами. Она общается со своим мужчиной, но ведет плечом, потом оборачивается, смотрит на меня.
Я поднимаю брови и делаю безобидное выражение лица, мол: «Что?» Тами раздувает ноздри, что она делает, когда злится. А я ловлю себя на волне кайфа.
Оттого, что смотрю на нее, пусть она и с другим.
И нет бы домой уехать, к Инессе, которая, наверное, вся дымится оттого, что не может дозвониться. Так нет. Я остаюсь сидеть в ресторане. Просто потому что она рядом.