Обнимаю себя за живот.
Мне девятнадцать. Герману двадцать один.
Это рано для взрослой жизни. Я не готова, но…
— Мне страшно, Герман. Я думала, впереди столько всего! Учеба в универе. Мы на море хотели поехать, помнишь? Я еще не все свои вещи к тебе перевезла. Мы друзей собирались позвать, устроить вечеринку. Но, с другой стороны, это наш ребенок. Ведь мы любим друг друга, Гер. От любви часто рождаются дети.
Титов сглатывает.
— Тами… — смотрит мне в глаза… смотрит как предатель. — Я так не могу.
Слова звучат оглушающе тихо. Убийственно.
Я тоже не могу. Но и убить собственного ребенка точно рука не поднимется
— Ты мне нужен, Гер, — говорю я уже со слезами на глазах, понимая, что зря.
Все впустую. Я уже вижу по его взгляду, что он уйдет.
Глаза Германа тоже становятся влажными. Он качает головой, медленно отступает назад и… уходит.
А я сползаю на пол, закусываю кулак, давлюсь слезами.
В истерику скатиться не успеваю, потому что дверь снова хлопает, и Герман падает на колени передо мной, обхватывает мое мокрое от слез лицо, зацеловывает его.
— Все, все. Я рядом. Не плачь. Все у нас будет. Все будет хорошо.
Хватаю ртом воздух и выныриваю из давно забытого воспоминания, как во сне хватаюсь за живот, но, естественно, там нет никого. Грудь вздымается, горит от недостатка кислорода.
Едва Герман вернулся в квартиру, я обнулила все. Стерла в памяти его ошибку, дала ему еще один шанс, запасной. Авансом.
Он не справился, да, но это уже лирика.
Тогда мы были молоды, импульсивны.
И если девушке проще принять такого рода новость, то молодому, едва вылетевшему из родительского гнезда человеку, еще сложнее.
Нужно нести ответственность за свои поступки. Так говорят старые, умудренные опытом и видавшие жизнь люди.
Я же скажу, что раздавать советы свысока очень просто. Особенно когда это просто мимо проходящий человек. Прошел, осудил, забыл.
А тот, у кого нет фундамента под ногами, у кого одни фантазии в голове, кто сталкивается со сложной и порой неудобной реальностью, зачастую не готов ни к советам, ни к этой самой реальности.
Герману потребовалось пять минут на осмысление. Именно столько он сидел под дверью квартиры. Уже потом он рассказывал мне, что первым порывом было сбежать.
По факту он и сбежал. Ушел аж на целых пять метров. Дальше не смог. Смотрел на ступеньках в подъезде, но не посмел сделать ни шага.
Я не держу на него зла за это. В конце концов, он вернулся.
— Добрейшего утречка, мамулечка! — мой маленький пони по имени Эмилия забегает в комнату и падает в мою кровать.
— И тебе доброго утра, дочка, — целую ее в нечесаные волосы.