Зоя Германовна не спорит, лишь понятливо кивает, принимая позицию сына.
Что за трансформации с ней произошли за чуть больше месяца?! Кто эта незнакомая женщина, и куда она дела властную мать моего мужчины?! Откуда в ней столько смирения?!
— Спасибо, что выслушал, Ян. И вот…, — протягивает вдвое сложенный лист. — И хоть вы с Эльзой больше не вместе, я, думаю, ты должен знать. Имеешь право.
Наумов нехотя берет документ. Разворачивает, пробегается глазами. Его лицо вытягивается, а глаза сверкают от бешенства.
Не сдерживаю любопытства и заглядываю в бумагу. И едва не оседаю на землю. Голова начинает нещадно болеть, как будто по затылку ударили тяжелым тупым предметом. Дыхание сбивается, а внутри становится гадко и тошно.
Это выписка из карты пациента. Точнее, пациентки. Эльзы.
И в графе аборты у нее жирным шрифтом выделена цифра «четыре».
Мне плохо. Физически. Страшно представить, что творится в душе у Яна. Ведь это его дети…Надеюсь, что его…
— Откуда? — его голос хрипит, и я успокаивающе его приобнимаю, утыкаясь лбом в плечо. Только мой мужчина этого не замечает.
— У меня всё же остались связи среди врачей, — грустно улыбается Зоя Германовна. — И вот не так давно Эльза приходила на прием к одной из моих хороших знакомых. Доктор долго думала, нарушать ли врачебную тайну, но всё же решилась. Зная мою ситуацию по здоровью, и зная, как я жду внуков, — на этих словах Зоя Германовна закусывает губу до крови. — А их не будет. Никогда. Эльза не сможет иметь детей из-за такого количества абортов. Особенно последнего на большом сроке, который ей провели с нарушениями. Просто варварски.
Четыре…Четыре убийства собственных детей…Когда я осталась одна, без денег и поддержки, у меня даже мысли такой не было! Этот вариант для меня просто не существовал!
А ведь она якобы любила Яна…Тогда зачем?! Ничего не понимаю!
— Из-за денег, — горько вздыхает Зоя Германовна. Оказывается, я задала этот вопрос вслух. — Как она призналась доктору, Ян был в начале пути построения своей карьеры, и Эльза не хотела обременять себя детьми. Хотела пожить для себя. Быть свободной. Да и в принципе не особо горела желанием…А теперь уже никогда не сможет родить… А все эти переживания были четко разыгранным спектаклем, чтобы Ян ни о чем не догадался. И чтобы он был рядом хотя бы из жалости и чувства долга.
Мой мужчина с силой сминает лист. Стискивает челюсти, глядя строго перед собой.
— Простите…За все. Прости, сын, что вмешивалась в твою жизнь. И разлучила вас с Ниной. Я думала, что Эльза достойная жена, хотела, как лучше, а она…, — поворачивается ко мне. — Прости, Нина, что чуть не лишила тебя ребёнка и заставила через все это пройти. Я была неправа. И не имела права так поступать…Спасибо, что несмотря ни на что, сохранила беременность и родила сына.