– Ты всё прекрасно поняла, – он говорит медленно, взвешенно. – Мы оба знали, на что идём. Контракт завершён. Условия соблюдены с обеих сторон. Ты мне ничего не должна… Как и я тебе.
Я ждала мужа весь день, собираясь сообщить ему о своей беременности, а мне напомнили, что наш брак фиктивный и был заключён по договору.
А дети договором предусмотрены не были.
Ну что ж, значит, и знать о них бывшему мужу не требуется.
Глава 9
Артур
Настоящее время
Я выхожу из пекарни слишком быстро, почти бегом, хотя не собирался. Холодный воздух бьёт в лицо, но не отрезвляет. Руки всё ещё помнят тепло чашки – и тонкий голосок: «Здравствуйте. Я Нина».
Нина.
Имя крутится в голове, сбивая дыхание. Ей пять. Да ещё плюс время на беременность. Ровно столько, сколько прошло с той самой зимы.
Я сажусь в машину, сжимаю пальцами руль так, что суставы хрустят. Всё рушится. Все шесть лет я жил с убеждением: Дина меня предала. Документы, подписи, фотографии – я поверил. Я хотел верить. Это давало смысл разрыву, иначе… иначе я должен был признать, что разорвал то, что было настоящим.
Но если ребёнок её… если она моя дочь?
Сердце обрывается. Перед глазами лицо девочки, те же карие глаза, что у Дины, и смешная привычка кусать губу, когда сосредоточена. Она так похожа… слишком похожа.
Но тогда выходит, что всё было ложью. Тогда выходит, что я бросил беременную женщину, свою невесту, которая мне доверяла.
Нет! Я сжимаю зубы. Нет, я не могу вот так перечеркнуть всё, во что верил. Я видел бумаги, я слышал маму, я знаю, что фонд получил «её подписи». Я помню фотографии. Я не придумал это!
И всё же внутри растёт другое, жгучее, невыносимое. Воспоминания о том, как она смеялась под снегом. Как я сам говорил «к чёрту договор». Как хотел поверить, что для нас всё будет по-настоящему.
Если это всё была ложь, то почему ребёнок так похож на меня?
А если правда – зачем тогда та грязь, в которую я окунулся?
Я мечусь между прошлым и настоящим, как зверь в клетке. Каждый шаг ломает версию, в которую я так упрямо верил. Либо Дина предательница – и тогда этот ребёнок чужой. Либо ребёнок мой – и тогда предатель во всей этой истории вовсе не она.
От этой мысли подкашиваются ноги, а в желудке скручивается такой страх, какого я в жизни не чувствовал.