Потому что он резко повернул голову к башне.
Но было поздно.
Лиара села в карету.
Дверца закрылась.
Колеса дернулись по камню.
У ворот карета остановилась на миг: древние створки Черного Клыка медленно раскрывались перед бывшей хозяйкой. Ветер ворвался внутрь, тронул волосы, забрал последний запах дома — дым, железо, мороз, драконье пламя.
Лиара не плакала.
Она смотрела прямо перед собой, пока ворота не остались позади.
Только когда замок скрылся в тумане, она разжала ладонь.
На коже темнел след.
Не от кольца.
От родовой магии.
Тонкая алая линия, похожая на трещину, пересекала ее запястье и медленно гасла, уходя под кожу.
Лиара закрыла рукавом руку.
— Нет, — сказала она тихо. — Я больше не ваша.
Но где-то далеко за спиной, под каменным сердцем Черного Клыка, что-то древнее и больное ответило ей глухим ударом.
Будто замок не согласился.
Лиара научилась просыпаться до рассвета.
Не потому, что любила раннее утро. Просто в маленьком приграничном городе день начинался раньше, чем в родовых замках, где слуги бесшумно разводили огонь в каминах, а завтрак появлялся на столе сам собой, будто его приносила не усталая кухарка, а добрая магия.
В Элхорне все было проще.
Если ты не успел открыть ставни до первого колокола, у дверей лечебницы уже собиралась очередь. Если не поставил воду греться заранее, раненые ждали с окровавленными тряпками на руках. Если не проверил травы с вечера, утром сам же ругал себя, перебирая пустые баночки и надеясь, что в ближайшей лавке еще остался сушеный серебролист.
Лиара любила эту простоту.
В ней не было лжи.
Город пах дымом, хлебом, мокрой землей и дешевым мылом. По утрам по мостовой грохотали телеги, женщины спорили у колодца, рыбаки тащили к рынку тяжелые корзины, а дети, вместо того чтобы чинно склоняться перед ней, как когда-то слуги Черного Клыка, бегали следом и кричали:
— Госпожа Вейл, а у меня царапина!
— Госпожа Вейл, а у Марка опять носом кровь!
— Госпожа Вейл, а можно посмотреть, как светится магия?
Она каждый раз отвечала строго:
— Магия не представление.
А потом все равно показывала маленький теплый огонек на кончиках пальцев, потому что детский восторг лечил иногда лучше дорогих настоев.
Три года назад Лиара приехала в Элхорн ночью, в закрытой карете, с одним дорожным сундуком, целительским набором и фамилией, которую давно не произносила вслух. Вейл. Не Рейнар. Больше не леди. Больше не жена.
Тогда город принял ее без вопросов.
Не из доброты. Просто на границе всегда не хватало целителей, и никого особенно не интересовало, почему молодая женщина с манерами благородной леди нанимает две тесные комнаты над бывшей свечной лавкой и берется лечить ожоги, вывихи, родильную горячку, порезы от ржавых ножей и дурные последствия пьяных драк.