Повсюду был белый цвет.
Белый камень. Белое золото. Серебро. Синий лед в прожилках мрамора. Свет, падающий сквозь высокие окна, тоже казался белым — мертвенно-чистым, лишенным человеческого тепла.
Подол платья шуршал по полу. Туфли на тонкой подошве почти не издавали звука. Рядом, на полшага позади, шла Морвейн — бесшумная, как тень. Еще дальше держались две служанки, будто приставленные не столько помочь мне, сколько подхватить, если я снова рухну в обморок и не выдержу собственного выхода к миру.
Напрасно надеются.
Слабость никуда не делась. Наоборот — с каждой минутой тело все яснее давало понять, что его хозяйка в последнее время жила не лучшим образом. В груди временами неприятно ныло, корона пульсировала ледяной болью, а под ребрами будто носили острый осколок стекла. Но чем ближе мы подходили к залу, тем холоднее и яснее становились мои мысли.
Бояться было поздно.
Я уже проснулась в чужом теле.
Уже увидела женщину в зеркале.
Уже узнала, что муж этой женщины поселил любовницу в том же дворце.
После такого совет с придворными — это даже не катастрофа. Так, разминка.
— Ваше величество, — негромко произнесла Морвейн, когда мы миновали арку с высеченными в камне снежными лилиями, — я должна предупредить: сегодня в зале присутствуют не только советники севера, но и лорд-казначей, магистр печатей и представители двух родов, прибывших из горных владений.
— И? — спросила я, не замедляя шага.
— Ваше появление вызовет… обсуждение.
Я усмехнулась.
— Обсуждение и без меня прекрасно существует, леди Морвейн.
На этот раз она не стала спорить. И правильно. Люди, которые годами живут при дворе, должны бы знать простую вещь: если тебя обсуждают, когда ты молчишь, лучше начать говорить самой.
Мы свернули за еще один угол, и навстречу попалась первая пара придворных.
Мужчина в темно-синем камзоле, полный, важный, с бородой, похожей на аккуратно подрезанный сугроб. Рядом с ним — женщина в жемчужно-сером платье, с лицом, которое когда-то, вероятно, было милым, а потом научилось жить в дворцовой злорадности. Они увидели меня одновременно.
И одновременно остановились.
Поклониться они, конечно, поклонились. Но не сразу. С той долей заминки, в которой скрыто все истинное отношение.
— Ваше величество, — произнес мужчина.
— Мы рады видеть, что вам лучше, — добавила женщина.
Ложь прозвучала так ровно, что я почти оценила.
— Не сомневаюсь, — сказала я.
Они переглянулись. Морвейн чуть заметно втянула воздух.
Пара отошла к стене, пропуская нас. Я не обернулась, но кожей чувствовала их взгляды в спину. И не только их. Дальше было больше: слуги, младшие придворные, стража, несколько незнакомых лордов. Каждый, увидев меня, сбивался с привычного движения. Кто-то кланялся чересчур низко, демонстрируя показное почтение. Кто-то, наоборот, едва склонял голову. Кто-то смотрел с любопытством, словно разглядывал восставшую из склепа легенду.