Не в объятии.
Не в явной близости.
Но слишком рядом для “случайного придворного фона”.
Слишком личная композиция.
Неофициальная.
Непарадная.
На обороте — подпись:
Иара, до северной зимы.
У меня пересохло во рту.
До северной зимы.
То есть до чего?
До брака?
До Лиоры?
До изгнания?
До всего?
— Боже, — тихо сказал Каэл.
Да.
Очень.
Я положила портрет обратно на стол.
Очень осторожно.
Потому что если сжать сильнее, разломаю раму.
А это было бы слишком легким выходом.
— Она была его любовницей? — спросила я.
Не у Севрана даже.
У комнаты.
У проклятого дома.
У воздуха.
Севран ответил:
— Нет.
Или, по крайней мере, не в том смысле, который вам сейчас нужен.
Но они знали друг друга до вашего союза.
Очень хорошо.
И именно потому леди Иара Варн потом оказалась идеальной фигурой: достаточно близка к его прошлому, чтобы понимать дом; достаточно внешняя после брака, чтобы стать никем для северного реестра.
Очень умно.
Очень мерзко.
Я заставила себя дышать ровно.
— Значит, Лиору вырастили рядом с женщиной, которая знала его раньше меня, — сказала тихо. — И эта женщина теперь жена моего врага.
— Да, — ответил Севран.
У меня внутри все стало белым.
Не потому, что я ревновала к прошлому.
Не в таком примитивном смысле.
Хуже.
Потому что я вдруг увидела возможную форму удара целиком:
дочь, воспитанная под чужим именем,
возвращение под новой легендой,
рядом женщина, знавшая дракона до брака,
не просто вражеский дом, а дом, умеющий связать прошлое мужчины и будущее ребенка в одну очень красивую ловушку.
Они не просто берегли Лиору.
Они выращивали версию возвращения, которая разорвет нас изнутри.
Я подошла к Севрану снова.
— Где дом Варн?
Он покачал головой.
И в этот раз страх все-таки мелькнул.
Не за себя.
За то, что знает слишком много.
— Даже если скажу, вы не доедете быстро.
А если доедете — там уже не будет девочки.
— Почему?
— Потому что после смерти Сильи, пожара и моего молчания здесь они уже все поняли.
У них достаточно глаз на мосту.
Если я не выйду из дома в нужное время, им передадут.
Если вы не убьете меня здесь и сейчас, они поймут по-другому.
Но поймут.
Я прикрыла глаза.
На секунду.
Да.
Конечно.
Слишком просто было бы, если бы дом переписчика оказался последней дверью перед ребенком.
— Тогда что мне нужно знать в первую очередь? — спросила я, снова открывая глаза.
На этот раз он ответил быстрее.
— Не ищите Лиору как девочку, которая ждет, что ее вспомнят.
Ищите Марену — девушку, которую учили возвращаться не к матери, а к предназначению.
И не думайте, что леди Иара Варн растила ее как пленницу.
Нет.
Хуже.
Она, скорее всего, растила ее как смысл.