Я это чувствовала.
По тому, как собранно он следил за Севраном.
По тому, как не лез вперед, но и не оставлял мне пространства для глупой жалости.
По тому, как пепельный человек в нем — тот, что привык смотреть на уродство без иллюзий, — явно считывал каждую паузу переписчика как еще один вид маски.
Хорошо.
Очень полезно.
— Я не горжусь, — сказал Севран. — Я лишь понимаю масштаб.
А вы, похоже, только начали.
— Тогда помоги мне ускориться.
Он посмотрел на Торвальда.
Потом на дверь.
Потом снова на меня.
— Если я назову дом, вы не успеете туда первой.
У вас слишком мало людей, слишком много шума и слишком заметный двор.
А у тех, кто держит девочку, достаточно опыта, чтобы не ждать вашего милосердного разрешения на бегство.
— Имя, — повторила я.
— Сначала ответ, — сказал он неожиданно твердо. — Вы правда хотите вернуть ее живой?
Или вам нужна северная принцесса как решение собственной войны?
Торвальд шумно втянул воздух.
Каэл резко поднял голову.
Очень плохой вопрос.
Очень хороший удар.
Потому что именно такие слова враги любят бросать в мать, чтобы на секунду заставить ее саму усомниться, где в ней ребенок, а где уже корона.
Я подошла к нему вплотную.
— Послушай меня очень внимательно, Севран Даль, — сказала тихо. — Если бы мне нужна была “северная принцесса”, я бы уже сидела во дворце и готовила красивую легенду, как бедная королева, наконец, обрела чудо.
Но я стою здесь, в твоем сером крысином доме, среди обгоревших свитков и детской сетки для сокрытия лица.
И это должно тебе кое-что подсказать о моих приоритетах.
Он молчал.
Хорошо.
Значит, попала.
Не в совесть — в точность.
— Имя, — сказала в третий раз.
На этот раз он ответил.
— Дом Варн.
Комната стала тише.
Настолько, что я услышала, как потрескивает догоревший край свитка на столе.
Варн.
Имя не было мне знакомо.
Но по лицу Торвальда я сразу увидела: ему — да.
А по тому, как Каэл сжал пальцы на рукояти ножа, — знакомо и ему тоже.
— Говори, — сказала я, переводя взгляд с одного на другого.
Торвальд первым выдохнул:
— Старый внешний род.
Не северный, не пепельный до конца.
Держали границу между двумя землями.
Богатые, тихие, очень живучие.
После раскола двадцать лет назад их почти не стало видно.
Все думали, они ушли в торговлю и перестали лезть в политику.
Севран усмехнулся краем губ.
— Люди всегда так думают о тех, кто учится исчезать правильно.
— Кто у них сейчас глава? — спросила я.
Севран посмотрел на меня очень внимательно.
Слишком внимательно.
И вот тут я уже знала:
следующее имя будет не просто новым.
Оно вцепится в что-то уже существующее.
— Формально — лорд Эстен Варн, — сказал он. — Но девочку поднимали не под его рукой.