Под рукой его жены.
У меня в груди что-то нехорошо дрогнуло.
Жена.
— Имя, — сказала я.
На этот раз уже почти не своим голосом.
— Леди Иара Варн.
Я замерла.
Не может быть.
И почти сразу поняла:
может.
Не Иара Тель-Сар, умершая в пепельных землях.
Другая Иара.
Или… нет.
Не другая.
Две жизни.
Два имени?
Изгнанница.
Жена врага.
Хранительница мертвых вещей.
Женщина, которая отправила письмо.
У меня в голове на секунду все стало ледяным и слишком ясным.
Каэл заговорил первым.
— Невозможно, — сказал тихо. — Иара Тель-Сар умерла у нас.
Я видел ее.
Севран даже не повернул головы к нему.
— Я не сказал, что она та же женщина.
Я сказал: Лиору поднимали под рукой леди Иара Варн.
Она стала женой Эстена после его первого брака.
И если ваша изгнанница носила то же имя, то либо это совпадение, либо вам всем давно лгали даже в этом.
Хорошо.
Очень хорошо.
Значит, не ответ. Но трещина.
— Что связывает эту женщину с севером? — спросила я.
Севран помолчал.
Потом ответил:
— Она раньше жила ближе к короне, чем вам будет приятно это услышать.
Черт.
Вот и сердце удара.
— Насколько ближе? — спросил Каэл, и в его голосе впервые за весь день появилась настоящая злость.
Живая.
Пепельная.
Севран перевел на него взгляд.
— Достаточно, чтобы однажды ее имя шепотом связывали не просто с королевским двором.
С самим драконом.
Я почувствовала, как воздух из комнаты будто выбили одним ударом.
Торвальд выругался.
Очень тихо.
Очень по-северному.
А я стояла неподвижно.
Жена врага.
И когда-то — женщина, чье имя связывали с ним.
Вот почему он так смотрел на Эйлеру, когда та была лишь поздней фигурой.
Вот почему старые женщины при дворе могли думать категориями “перехода”.
Вот почему кому-то было так важно держать рядом красивые, полезные, не до конца признанные женские фигуры.
Неужели все это время в тени существовала еще одна?
Гораздо более старая.
Гораздо более опасная.
Та, что оказалась не просто любовной историей.
А конечным пунктом маршрута для Лиоры.
Я почувствовала, как лед под кожей снова пошел волной.
Тихо.
Но зло.
— Врешь, — сказала я.
Севран посмотрел прямо.
— Хотел бы.
Это звучало бы проще.
Но нет.
Я не отвела взгляда.
— Докажи.
Он кивнул на верхнюю полку стола.
На узкий ящик, который я не открывала.
Торвальд потянул его на себя.
Внутри лежали:
пара старых печатей,
серые бирки,
и маленький портрет в потемневшей рамке.
Я взяла его сама.
На портрете была женщина лет двадцати пяти.
Темные волосы.
Бледная кожа.
Серые глаза.
Лицо — не красивое в обычном смысле.
Слишком умное для красивой картинки.
И рядом, в чуть более темной фигуре на заднем плане…
он.
Моложе.
Жестче.
Но точно он.