ГЛАВА 11
Что ты здесь делаешь?- кричу с порога на Митю, который появился спустя неделю. После тогокак моя жизнь перевернулась вверх дном из-за его гнилого поступка.Детка, прости меня, — заключает моё личико в свои ладони и… плачет. — Я просто конченая мразь.- Ты меня подставил! — скидываю его руки и отступаю на несколько шагов назад. — Из-за тебя меня чуть в тюрьму не посадили, — кричу надрывном голосом, стараясь не вспомнить события прошлого.Кай бы этого не допустил… — тихо отвечает Митя, и моё сердце просто разлетается к чертям.Помощь Гордеева заключалась в продаже моего тела ему. Для развлечения. Чтобы я не загремела зарешётку.Я конченый мудак, поступивший с тобой самым ужасным способ, — Митя в нерешительности тянется ко мне. По щекам его текут слёзы.- Ты меня кинул!Как и твой ублюдок брат, который просто поразвлекался со мной. Пустил корни в моё сердце. Укоренился плотно и навсегда. А я оказалась всего лишь игрушкой, которая не имеет права влюбляться. Ведь она не живая. Просто удобная вещичка- Но я люблю тебя больше жизни, Нин,- слова Мити возвращают меня в реальность, и я смотрю напарня, который совершенно не похож на своего брата. Наивный. Вспыльчивый. Простой. Весь как на ладони. В то время как Кай — это сгусток тёмной энергии. Тайн. Опасного влечения и бешеной харизмы.Я очень хочу! Мечтаю! — Митя обвивается вокруг моей талии, а мысли о Гордееве-старшем меня так истощают, что я больше не пытаюсь вырваться. — Надеюсь, что ты станешь моей женой! — носом задевает мои губы, словно хочет раскрыть и услышать ответ. А я возвожу взгляд на парня и голосом механической куклы отвечаю:Я тоже хочу стать твоей женой!Только нет больше между нами никаких чувств, что говорить о любви.Это женская месть для Кая! Знаю, что мудак, поработивший моё сердце, сдохнет от ревности. Может быть, у него даже хватит смелости пойти против брата.А может быть, у меня хватит сил стать чуточку счастливой с Митей.Audi мчится по улицам города. Рвёт холодный воздух, и в каждом повороте я ощущаю, будто меня закручивает в спираль, из которой нет выхода. Сиденье подо мной мягкое, но внутри — камень. Камень, который стучит и шепчет: «ты не любишь его, просто мстишь». А я улыбаюсь в зеркало заднего вида, смотрю на Митю, который нервно сжимает руль, и киваю, будто соглашаюсь с собой: да, я иду до конца. Скромное платье липнет к телу — белый шёлк, купленный накануне в каком-то безымянном бутике. Оно нежное, почти воздушное, с изящным вырезом на спине и тонкими лямками. На мне нет ни фаты, ни громоздких украшений. Только гладкая укладка и губы, выведенные в тёплом персиковом цвете. Изящная красота. Нет, я опасна — как нож с белоснежной рукояткой. Только вот в этой свадьбе я не невеста — я убийца. Убийца своих чувств. Своих желаний. Своей любви к Каю. Но, чёрт подери, как же он жив в моих мыслях!Стоит прикрыть глаза, как сразу чувствую его ладони. Его дыхание. Его голос, как рваную мелодию, что играет где-то в подкорке.Всё ещё помню, как он гладил меня взглядом, будто я его собственность. А я позволяла. Сама стелилась под него. Добровольно. Как последняя дура, которая мечтала о свадьбе… но не с тем, кто сейчас сидит рядом со мной.- Всё хорошо? — спрашивает Митя, и я резко поворачиваюсь к нему.Он в белой рубашке, светло-сером костюме, галстук неровно завязан, но как-то по-своему очаровательно. Он нервничает, покусывает губу. У него добрые глаза, и он, в отличие от своего брата, никогда не прятал чувств. Он слишком прост. Даже несмотря на его предательство, потому что Кай совершил куда более страшное преступление. Преступление против моего сердца.Да,лгу.Мы подьезжаем к ЗАГСу. Белое здание с колоннами, украшенное цветами, словно сцена, на которой сейчас состоится мой персональный фарс. Всё красиво, правильно, чинно, а внутри меня — агония. Как будто в каждую из этих белых колонн встроили по куску моего страха.Я не иду — меня тащат. Взглядами. Обязанностями. Решением, на которое сама же дала согласие.Митя крепко держит мою руку, пальцы его немного дрожат, и я машинально сжимаю их в ответ.Мы поднимаемся по мраморной лестнице, входим в главный зал.И тут я вижу его. Спиной ко мне. Но я знаю эту спину. Эту осанку. Эти широкие плечи, которые напрягались, когдадержали на руках. Сильные руки, которые обнимали по ночам. В машине. В его постели. В моих снах. Кай в чёрной рубашке, черном костюме, без галстука — как всегда. В дерзкой простоте, которая на других смотрелась бы пошло, а на нём — как вызов. Он выглядит, как опасность в человеческом теле. Как пожар в библиотеке: всё сгорит, но будет красиво.Растерянно застываю. Сердце делает кульбит и где-то падает. Не в грудь — в пятки, в землю, в ад.Всё моё тело сжимается в узел, а в ушах гремит один только его образ.Он поворачивается. Его взгляд — холодный, резкий, и… слишком тёплый для брата, пришедшего на свадьбу. Он не смотрит на Митю. Он смотрит только на меня.Глаза как ножи. Как охота. Как последняя сигарета перед расстрелом. Гордеев обводит меня взглядом, не таясь. Задерживается на моём декольте, потом на губах. Снова на глазах. И в этом взгляде столько жадности, что мне становится тяжело дышать. Мокрые ладони. Колени подкашиваются. Я как будто раздета этим взглядом. Еще невеста, но уже его.- Брат, рад, что пришёл! — улыбается Митя, хлопает Кая по плечу. Поздравляю, — отвечает тот, не отводя взгляда от меня. Его голос глубокий, низкий, почти ласковый. Но под ним слышится напряжение — как у тигра, которому запрещают охотиться.Я смотрю на него. А он — на меня. Всё тело горит, как в лихорадке. Между ног — пульсация и влажность на трусиках, от которой стыдно. Стыдно перед Митей. Стыдно перед собой. А всё потому, что этот чёртов Гордеев умеет быть своим даже в моей крови.Звучит приглашение встать за стол. Подписать. Свидетельствовать. Заковать.Митя берёт ручку. Подписывает уверенно. Он улыбается, будто верит в наше завтра. А я еле поднимаю руку. Лист дрожит перед глазами. Роспись превращается в кривые каракули. Рука не слушается. Сердце протестует, но разум говорит: «ты сама это выбрала».Вторая бумага — непонятный текст, ещё подпись. Подмахиваю, не глядя. Потому что я уже сломана. Уже не важно.- Произнесите клятвы, — говорит женщина со строгим пучком и нотами «торжественности» в голосе.Митя улыбается, говорит что-то о любви, о верности. Слова пролетают мимо.Повторите, пожалуйста, — говорит регистратор, обращаясь ко мне.Да, — выдыхаю. — Клянусь. — Повторяю как робот. Как программа. Как девочка, которая сожгла себя ради мести и всё равно сгорела в его огне.Но слышу только дыхание. Горячее. Близко. Слишком близко.Замираю в страхе или ожидании. Холод пробегает по позвоночнику. В ушах — звон. Губы дрожат. И я понимаю, что больше не дышу.Всё равно ты будешь только моей, — шепчет Кай мне на ухо.