– Я вас не люблю.
– Полюбишь.
– Я вас ненавижу.
– Это бывает.
– Если вы приблизитесь ко мне ближе, чем на три шага…
– Между нами едва ли есть три сантиметра.
Она вспыхивает и отступает первая. Вот и маленькая победа. Счет за вчера сравнялся. Один-один. Айлин сжимает кулачки, тяжело дыша.
– Я живу в отдельном крыле. И не сплю с вами. Кондитерская открывается завтра в восемь утра.
– Подписываем договор и открывается. Но ночуешь ты в поместье.
Не хватало еще, чтобы отговаривалась огромным количеством работы, оставаясь в лавке круглые сутки.
— Тебя отвезут назад, чтобы собрала вещи, доработала день. И жду вечером, — смотрю на девушку, все-таки довольно улыбнувшись.
Она, так ничего и не ответив, сердито топая каблуками, идет до двери. И оборачивается, только взявшись за нее и приоткрыв.
– Я превращу вашу жизнь в ад, генерал.
От такого хлопка и стекла могли зазвенеть в рамах. Рэкан, как всегда бесшумно, возникает за правым плечом. Не сомневаюсь, что наблюдал за сценой.
– Что делать с санитарными нормами?
– Аннулируй.
Я подошел к окну, глядя, как девушка садится в карету в сопровождении стражи. Моя Истинная только что пообещала превратить жизнь в ад. И, видит небо, я ждал этого семьсот лет.
Айлин
День прошел как в тумане. Успокоилась еще в карете, глотая злые бессильные слезы. Строить планы о том, как уничтожу этого наглеца, сил уже не осталось. Впереди ждала работа, и, прежде чем ступить на знакомую мостовую, вытерла соль с щек.
Разумеется, косились. Но не подходили. Ни лавочники, ни разносчик газет, никто не подошли и не спросили, что произошло. Слава богам.
Я зашла в лавку, откуда пришлось в спешке уехать в поместье генерала. На стойке еще лежал Магический вестник, на первой полосе — новости о счастливой свадьбе местного банкира. Про нас ведь тоже напишут.
Комкаю бумагу и выкидываю зло в мусорку. И останавливаюсь растерянно посреди магазина. Не успела накрыть апельсиновые кексы, и цветы на них заветрились. Наверняка карамель из травяного сахара уже треснула. Не понимаю, за что хвататься. И правда ли приеду сюда завтра. Послезавтра. Или под каким-нибудь столь же идиотским предлогом меня больше не выпустят из поместья? Что ему стоит приставить пару охранников “ради безопасности”?
И я ничего не смогу противопоставить.
Вздрагиваю от колокольчика, оборачиваюсь, но это всего лишь одна из постоянных посетительниц — мадам Оракл, наверняка пришла за миндальным печеньем.
– Дорогуша, все на ушах. Вся улица сплетничает, что к вам заходили из магистрата и грозились закрыть кондитерскую.