— Даже если бы и знал, зачем бы мне утруждать себя вспоминать это? — он пожимает плечами, выпуская еще больше дыма.
— Его зовут Феликс, — хрипло сообщает Сайлас. Фейри немного пошатывается, но шлепает меня по руке, когда я пытаюсь поддержать его. — Хватит. Я в порядке. Давай покончим с этим и перейдем к ima sangfluir ante fhada.
На этот раз, когда он понимает, что использует непонятные нам слова, он просто вскидывает руки в воздух и вылетает через двери во внутренний двор, а мы следуем за ним. На улице идет снег, в этом нет ничего удивительного, но, по крайней мере, не так облачно, как было на Манхэттене. Эверетт стоит неподалеку, тихо разговаривая с тем же рожденным в Нэтэре заклинателем, с которым я мельком познакомился несколько месяцев назад.
Феликс смотрит на нас всех, когда мы подходим, сохраняя непроницаемое выражение лица, что напоминает мне о склонности Мэйвен скрывать свои эмоции от людей, которых она не знает. После нескольких месяцев в мире смертных он выглядит менее похожим на труп, но его кожа все еще какая-то серая, что, я думаю, должно быть свойственно человеку из Нэтэра.
Я собираюсь поприветствовать его, когда натыкаюсь на спину Сайласа. Он остановился, чтобы сердито посмотреть на одну из многочисленных ледяных скульптур поблизости.
— Что ты только что сказал? — кипит он.
Эверетт вздыхает. — Никто ничего не сказал. Они заморожены, помнишь?
— Заморожены? — Любопытствуя, я поворачиваюсь и рассматриваю поближе одну из скульптур рядом со мной, прежде чем у меня отвисает челюсть. Он прав. Там внутри целый человек.
— Черт возьми, — усмехаюсь я. — Ты заморозил всех этих людей, монстров и прочее дерьмо?
Эверетт смотрит на меня так, словно я тугодум. — А ты думал, кто они такие?
— Наверное, я думал, что ты нанял кого-то, чтобы они вырезали тонну скульптур для твоего странного высококлассного вкуса к искусству, причуды богатых людей, — пожимаю я плечами.
— В этом нет никакого смысла.
— В этом больше смысла, чем в том, что ты разводишь сад с живыми Эскимо.
Эверетт закатывает глаза, прежде чем повернуться к Феликсу. — Мы готовы. Начинай заклинание.
32
Мэйвен
Просыпаться в одиночестве — это мой первый намек на то, что что-то происходит. Мой квинтет не покинул бы меня, если бы у них не было чертовски веской причины, поэтому я быстро решила выяснить, в чем эта причина могла заключаться.
Я принимаю душ и одеваюсь, чтобы прикрыть все любовные укусы, которые все еще ношу, как напоминание об их порочной потребности прошлой ночью. Засовывая оба моих любимых кинжала в карман свитера, я выскальзываю в пустой замок. Сначала я хочу найти Сайласа. Моему бедному, замученному некроманту пришлось уйти прошлой ночью, прежде чем я смогла по-настоящему насладиться им, благодаря его дурацкому проклятию.