Наконец утренняя трапеза закончилась и боярышни поднялись вслед за Кошкиной. Остальные подскочили, облепили свою княгиню, заворковали о чём-то своём. Дуня же невольно отметила, что кормят у князя скромно, да и судя по обстановке тут каждую копеечку считают. В её доме не ставят позолоченные блюда на стол, как здесь, но едят все вдоволь и на полу никто не спит, и в сундуках у каждого какое-никакое барахлишко накоплено.
— Евдокия, — подозвала Кошкина Дуню, и та сделала шаг вперёд, чтобы идти рядом. — Вот что, — со вздохом начала боярыня, — мне пока придётся остаться здесь. Княгиня хочет посмотреть, что мы привезли.
Боярыня тяжко вздохнула, давя в себе раздражение на княгинино любопытство, но не уважить хозяйку дома было нельзя. Дуня вопросительно посмотрела на неё и Евпраксия Елизаровна одобрительно кивнула ей:
— Но всех из-за неё задерживать негоже, — тихо произнесла она. — Я дам тебе пару писем, отвезёшь их моему брату и его жёнке. Он посадник. Боярин Овин Захарий Григорьевич. Жёнка его Авдотья Захарьевна. Брата в письме прошу помочь нам организовать торг, а Авдотья должна будет познакомить тебя с новгородскими боярышнями.
— Ага, поняла.
— Имей в виду, девицы тут не посиделки с шитьем в руках устраивают, а на европейский манер посещают общий двор, где посадники дела решают. Пустословят там, прости господи, — Кошкина быстро перекрестилась, каясь за дурные мысли по поводу бестолкового времяпровождения молодежи.
Дуня же взволнованно посмотрела на Евпраксию Елизаровну и нервно сглотнула. С общением в незнакомой компании у неё не всегда ладилось, а если там будут мужчины, то вообще непонятно, как вести себя.
— Твоё дело смотреть, да слушать, что трещотки болтают, — заметив волнение подопечной, принялась наставлять боярыня.
— Буду нема, как рыба, — клятвенно пообещала Дуня, но Евпраксия Елизаровна усмехнулась и удивила:
— А вот этого не надо.
— Э-э, но… как же… а если я… ну-у-у… — Дуня ещё больше разнервничалась.
— Коли по делу, то выскажись, как ты умеешь. Но ежели начнёшь говорить, то делай так, чтобы все тебя услышали и не было потом кривотолков. Поняла?
Дуня торопливо согласно кивнула, потом отрицательно замотала головой, но под пристальным взглядом Кошкиной всё-таки выдавила из себя утвердительный кивок.
— Вот и хорошо.
Боярыня быстро вручила заранее заготовленные письма и отправила девчонок покорять Новгород. Князь ей прямо велел, чтобы ввела Доронину в верхи и приглядывала за нею, не мешая. В ответ на беспокойство ответил просто, что сына он воспитывает так же.
В большом дормезе, а проще говоря походному домику, по городу было бы затруднительно проехать, поэтому княгиня велела ключнику предоставить боярышням небольшой возок. Скрепя сердце Дуня забралась внутрь и ни слова не обронила, пока ехала. Мотя тоже помалкивала, видя задумчивость подруги. Ехали недолго. После просторного дормеза возок казался прошлым веком, но зато нигде не застряли. Город не видели, а на слух и запах не отличишь от Москвы.