— У нас много дивного в последнее время происходит и хочется нам похвастать своими диковинками. А то, что женки пустились в дорогу, то ради дела, которое они же затеяли.
До конца дня разобрались с телегами, вручили князю подарки от Ивана Васильевича, посидели за столом (женки за княгининым, а за княжий стол посадили мужей, не всех, но изрядно) и разошлись отдыхать. Дуне с Мотей постелили постель в горнице, где поселили Кошкину. Прочная низкая кровать досталась боярыне, а боярышни легли на полу.
— Отвыкла я от такого, — ворчала Дуня, натягивая на себя здоровенную шкуру, чтобы укрыться от сквозняка, тянущегося из угла.
— И душа нет, — вздохнула Мотя, только сейчас понимая, как привыкла к удобствам у Дорониных. В пути бытовые сложности казались естественными, но от княжьего дома ожидался хотя бы минимальный комфорт, а тут…
— Хватит шушукаться, завтра на Новгород пойдём, — зевая, произнесла Кошкина и девчонки тихо засмеялись.
— Евпраксия Елизаровна, ты прямо как князь Святослав, — фыркнула Дуня и приподнявшись, указала рукой вдаль, грозно провозгласив: — Иду на вы!
— Вот и посмотрим, как оно завтра выйдет, — не стала спорить Кошкина и вскоре уснула.
День начался с того, что Дуня с Мотей помогли облачиться Кошкиной в нарядные одежды, а потом нарядились сами. Княжьи челядинки сновали вокруг них, принося воду, сухое полотно для обтирания и местные сплетни.
Как только гостьи привели себя в порядок, княгиня со всем двором отправилась в придомовую часовенку и только потом сели откушать.
Князь ещё раньше уехал смотреть дружину, а княгиня тихо переговаривалась с Кошкиной, расспрашивая о московских делах. Евпраксия Елизаровна неспешно рассказывала об отказе жёнок белить лица и новой одежде под платье, о книжицах разного толка и активном участии боярынь в их написании. Княгиня слушала, широко раскрыв глаза, и изредка восклицала:
— Да как же это? Не может быть!
А Кошкина с ленцой перечисляла имена подруг, отметившихся в книгопечатании или открытии выгодного дела.
— Когда вы всё успеваете? — вежливо спросила княгиня, хотя видно было, что ей хотелось сказать: «Не верю!»
— Ох, княгинюшка, рассказываю тебе о наших делах, и сама удивляюсь, как много у нас перемен случилось. А пребывая в суете, я и не замечала этого!
Дуня с Мотей сидели поблизости от Кошкиной, стараясь не обращать внимания на недовольных боярынь, которых подвинули от княгини из-за важных гостий. Девочки еле дождались окончания трапезы, уклоняясь от тычков в бок и толкания под руку. Неласковый приём ближних княгини их не удивил, но всё же было неприятно.