— Ого, вы видите? Какой удар по скуле! Кровь брызнула на песок! Первая серьёзная рана! Кольчуга Души пробита⁈ Как? Что за мощь? Что за чудовище этот Голиаф⁈
— О, гляди, гляди! Началось! — вдруг с детским восторгом воскликнула гостья, резко подаваясь вперед. — Сейчас начнется самое интересное! Мой сын, мой Голиаф, сейчас закопает этого наглого щенка. Раскатает его в тонкий, кровавый блин!
На экране мутант Мезинцева, ревя от ярости, занес чудовищную лапу для сокрушительного удара. Девушка радостно, заливисто рассмеялась, обнажив в хищном оскале идеально белые, острые зубы. Мальчишке-противнику каким-то чудом удалось увернуться.
Но по мере того, как разворачивались события трансляции, её торжествующая улыбка начала медленно, словно тающий на солнце снеговик, сползать с лица, сменяясь гримасой искреннего недоумения.
Когда худой мальчишка на экране вдруг быстрым, текучим движением оказался под летящей тушей гиганта, а из-под челюсти непробиваемого Голиафа вырвалась ослепительная вспышка белого, очищающего пламени, беловолосая рывком вскочила с кресла.
— Нет! Это невозможно… — прошипела она, не веря своим глазам.
На зернистом экране Елисей тяжело поднялся на ноги. Он стоял, покачиваясь, стряхивая дымящуюся кровь со своего клинка. А её непобедимый сын, её идеальный инструмент разрушения, рухнул на песок и остался лежать бесформенной тушей.
— Да чтоб тебя разорвало! — истерично взвизгнула девушка.
Температура в комнате понизилась еще на пару десятков градусов, так что обои на стенах с сухим треском покрылись морозной коркой.
— Победа! Это невероятная победа! Господа, мы с вами только что оказались свидетелями невозможной битвы и сокрушительной победы…
Девушка резко взмахнула серпом. Дугообразная волна ледяного воздуха сорвалась с лезвия, пересекла комнату и ударила точно в центр несчастного телевизора.
Экран взорвался снопом бенгальских искр. Кинескоп лопнул с оглушительным, жалобным звоном, осыпав старенький ковер сотнями острых осколков. Из него вырвались клубы едкого дыма.
Мальчишка в углу вскрикнул, инстинктивно закрывая голову руками и вжимаясь в ледяную глыбу. Рыжий кот подпрыгнул на месте всеми четырьмя лапами, зашипел так, словно пробили шину огромного грузовика.
— Да что же это такое? Я столько сил потратила, чтобы выдать Голиафа за человека! Столько влила в него энергии, чтобы он научился регенерировать и… Какой-то мальчишка победил моего титана? А ведь князь говорил, что Голиаф играючи справится с ним! Что это только разминка для…
Беловолосая стояла посреди разгромленной комнаты, тяжело дыша. Её грудь высоко и часто вздымалась. Она ещё раз посмотрела на дымящиеся, плюющиеся искрами остатки телевизора.