И простить эту тварь я не имел никакого морального права!
Мой внутренний ведарь холодно и расчетливо взвесил все «за» и «против».
Я набрал в грудь побольше воздуха. Выпрямил спину и посмотрел прямо в глаза Императору. Мой голос прозвучал ровно, громко и без малейшей тени сомнения.
— Ваше Императорское Величество, если вы спрашиваете меня о решении, то… — я указал кивком головы на бессознательную тушу Константина Егоровича, над которой всё еще скулила жена. — Боярина Мезинцева следует немедленно лишить всех привилегий и отправить на Рубеж. В самые горячие точки, без права помилования. Пусть до конца своих дней искупает свою вину кровью, защищая Империю от тварей Опасных земель. Это мой приговор.
Я сделал крошечную паузу, давая словам повиснуть в воздухе.
— Однако, — я перевел взгляд на жмущихся в углу детей, — этот приговор я выношу только и исключительно для него одного. Жена и его дети не вступали со мной в смертельные дрязги. Они не отдавали приказов на убийство моих людей. Воевать с женщинами и младенцами — ниже чести рода Ярославских. Тем более, что сам я ещё не женат и детей не имею. Так что вряд ли могу распоряжаться их жизнями, не зная каково это — лишаться таких родных. Могу ли я их дальнейшую судьбу всецело и полностью оставить на Вашу, Государь, мудрую и справедливую волю? Вы лучше меня сможете распорядиться жизнями своих подчинённых. А я… я отказываюсь от прав на их жизни.
В кабинете повисла звенящая тишина. Я слышал, как рядом облегченно выдохнул Яромир. Отец едва заметно, самыми кончиками губ, удовлетворенно улыбнулся. Я не только наказал виновного, но и изящно перекинул самый сложный, моральный аспект обратно на плечи монарха, выказав тем самым почтение к его власти. Подчеркнул, что только глава империи может решить такой трудный вопрос.
Иван Вячеславович несколько секунд смотрел на меня. В его стальных глазах вспыхнули искорки откровенного одобрения.
Император усмехнулся. Широко, искренне. Он прекрасно понял, что я красиво съехал с этической вилки и тем самым ещё глубже обозначил урок, который он хотел преподнести своим детям. Урок о том, что правитель должен быть жестоким и безжалостным с двумя-тремя гнилыми людьми, чтобы в будущем не погибли сотни, а то и тысячи невинных. И что это тяжёлая ноша руководителя — чтобы они готовились к ней в дальнейшем.
— Мудрое решение, Елисей Святославович. Великолепные слова благородного мужа, — произнес Император, медленно кивнув. — Корона принимает ваше решение. Я возьму на себя ответственность за жизни семейства Мезинцевых.