Лакомка тяжело вздыхает. Пора бы уже возвращаться в Невинск. Там аптекарский сад, там проснувшиеся альвы. Но здесь зато Олежек спокоен. Не скачет, не визжит, не лезет с головой в Астрал, сидит как паинька. Но стоит только туда вернуться — и понесется. Опять рога отрастит, опять по Астралу забегает. Не ребёнок, а комета с приветом.
Подходит Феанор, хмурый и взъерошенный. Лакомка замечает его заранее, но делает вид, что занята малышом.
— Слушай, племянница, — негромко произносит Воитель, вставая рядом. — Хочу с тобой поговорить.
— Да, дядя, говори, — без интереса отвечает альва. — Только, надеюсь, не снова про бунт против моего мужа?
Феанор хмыкает, как будто обижен:
— Какой еще бунт? Это мой народ. Это я по закону король!
Лакомка только цокает языком, глядя, как Олежек щупает пальчиками воздух, будто нащупывает невидимые нити.
— Дядя, ты сотни лет был в плену у монахов. У тебя даже земель нет, чтобы разместить хоть пару семей, а Данила предлагает переселить наших в свои земли рядом с Заиписом,
— Откуда у менталиста там земли? — застывает Феанор.
— Мелиндо захватил Шпиль Теней, бывший замок лорда Бесчлина. Там можно будет жить, не прятаться, строиться, растить детей.
Феанор сердито морщит лоб, но упрямо кивает, будто сам себе:
— И что? Всё равно я король по закону!
Лакомка вздыхает раздраженно:
— Данила спас наш народ, дядя. Он даёт нам будущее, дома, работу, защиту. Он — причина, по которой мы вообще ещё живы. А ты — король, да? Ну-ну, дядя. Король. Только кто за тобой пойдёт?
— Верность важнее жизни, — упрямо гнет свою линию Феанор.
Олежек вдруг радостно лепечет, хлопает в ладошки и снова тянется к усадьбе, а Лакомка с нежностью поглаживает его по волосам, отвернувшись от Феанора. Ей-богу, Воитель ей надоел так, что сил нет. Еще немного, она пошлет его на три русские буквы, хоть он и дядя, хоть и родная кровь. Сколько можно одно и то же?
Вдруг со стороны старой усадьбы в небо ввинчивается чёрный столб то ли дыма, то ли Тьмы. Но даже если и дым, то странный — он не развеивается.
Из флигеля резко выбегает Гепара. Гибкая мутантка останавливается на крыльце, озирается, морщится, будто от боли, и произносит напряжённо:
— Резкий выброс телепатии… Что там произошло?..
Она замирает, уставившись на чёрный столп, дернув гепардовыми ушками. В этот же миг у Олежка вдруг вырастают рога.
Малыш тихо посмеивается, глядя в сторону старой усадьбы
Лакомка чувствует, как по спине пробегает холодок. Что-то назревает. Причём такое, что лучше бы об этом прямо сейчас узнал Даня.
Она молча мысленно зовёт мужа: