Айра оборачивается ко мне, глаза сияют, голос звенит даже в мыслеречи:
— Конунг Данила, как ты это сделал? Двести штук! Ты, конечно, Грандмастер, но это… невероятно.
Усмехаюсь чуть лениво:
— Да какие двести? Я взял только пятнадцать. Стая делится на группы, группы идут за лидерами. Захватил главных — и весь табун твой. Всё просто.
Ну, ладно, не совсем просто: такую пси-сеть по длине только Грандмастер и вытянет. Но это уже детали. Было бы желание, а остальное приложится.
Айра задумывается, переглядываясь с Буром:
— Очень умно…
— Зато теперь у нас живые цесарки, — добавляю. — Мясо, яйца, пёрышки… Красота.
Бур чешет макушку, оглядывая загон:
— Конунг, мог бы ты подогнать лидеров к загону. Мои менталисты перехватят их доведут стаю до Шаха. Потом после Гона и поделим.
— Могу, — соглашаюсь и взмахом руки велю лидером подойти к прутьям.
И тут в голове раздаётся тихий, почти нежный голос Айры:
— Данила, спасибо.
Улыбаюсь краем губ:
— Мама будет тобой гордиться.
Айра чуть улыбается в ответ, тёпло, по-домашнему:
— Но ведь всё это только благодаря тебе.
— Ну так я же в твоей группе, принцесса, — отвечаю. — Поддержка входит в обязанности.
После дневного похода встаем на привал. Ночь тёплая. Шатры расставлены, костры тлеют, вокруг тишина, только ночные насекомые стрекочут. Лежу в палатке между Светкой и Настей, вроде бы начинаю проваливаться в дрему, когда снаружи внезапно поднимается шум. Тревожные голоса, топот, а потом резкий окрик патрульного, будто ножом по тишине:
— Подъём! Тревога! Горгона с ума сошла!
Рывком вылетаю наружу, подтягивая выше штаны. Позади с небольшой задержкой Светка и Настя — кутаются в куртки прямо на ходу, накинутые на голое тело. Светка любит спать без белья даже в походе, а Настя в этот раз поддержала бывшую Соколову.
К загонам с цесарками уже несутся Айра и Бур. Там, у самого забора, шипит Змейка, сжавшись, волосы-змеи извиваются, когти готовы полоснуть кого угодно, кто сунется ближе.
Патрульный, тяжело дыша, отчитывается, показывая рукой на Горгону:
— Она… Она хотела напасть на цесарок!
Бур хмурится, вынимает двуручный меч из прихваченных ножен, и мрачно роняет:
— Съесть наше мясо удумала…
Светка фыркает, встав перед ним, как стена:
— Полегче, шкаф. Это наша Змейка, ты поосторожнее с этой железкой.
Но Бур, кажется, уже завёлся:
— Она посягнула на нашу добычу!
Закатываю глаза, поправляю ровным тоном:
— Напоминаю, если кто забыл, что это вообще-то мой улов.
Бур недовольно ворчит, но меч быстро отводит:
— Да, конечно, твой, никто не спорит… Но всё равно, дикость какая-то.
Между тем, я сканирую взглядом загон. Цесарки суетятся, переминаются, нервно шипят и клацают клювами, но вроде целы. А вот Змейка вся сморщилась, держится за голову и сипло шепчет, почти жалобно: