Мысль о том, что меня пытаются скомпрометировать, мне не нравится. Не хочу оскорбить королеву — я не из тех, кто бросается обвинениями. Но и рисковать репутацией тоже не собираюсь. Вернее, не собираюсь давать кому-то козырь против себя.
Поэтому достаю из разгрузки перстень князя Буревестника и активирую иллюзорную личину служанки. Пусть будет небольшая подмена. Для королевы я остаюсь самим собой. А для остальных — смазливая шакхарка с саблевидными клыками.
По дороге на лестнице видим генералов, которые смотрят нам вслед. На последнем этаже также видим в коридоре группу служанок. Одни свидетели кругом.
Игнорируя служанок, Крана открывает массивную дверь, и я делаю вид, что ненавязчиво ей следую. И, конечно, вместо кабинета мы оказываемся в её покоях.
В комнате царит абсолютный порядок. В центре — огромная двуспальная кровать. Новая. Произведена в Российском Царстве. Причём на моей фабрике. Весь интерьер обставлен мебелью из того же комплекта — тумбы, шкафы, стулья.
Я неторопливо осматриваюсь, затем, не меняя невозмутимого выражения лица, спокойно замечаю:
— Может, стоило пойти в ваш кабинет? А то люди могут подумать не то… Ваши подданные явно не оценят.
Королева усмехается и садится на кровать с видом самодовольной кошки, удобно устроившейся в хозяйском кресле. Шёлковая блузка мягко струится по её телу, а обтягивающие кожаные штаны подчёркивают каждую линию выпуклых бёдер, делая их особенно заметными.
— О, как мило, конунг! Ты волнуешься о моей чести! — её голос звучит с насмешливым удивлением, но в глазах читается странный расчет. — Никто ничего не подумает, конунг, если мы выйдем отсюда и сразу же объявим твою помолвку с моей дочерью.
Она усаживается поудобнее, слегка откидывается назад, словно ненароком подчёркивая изгиб своей фигуры. Шёлковая блузка мягко облегает её грудь, а улыбка теперь больше напоминает женскую, а не дипломатическую.
Я спокойно спрашиваю:
— А вы бы хотели этого?
Крана усмехается снова, на этот раз чуть задумчивее:
— Сложный вопрос. Обычно у нас не принято обручаться не с шакхарами, тем более, если сам не чистокровен. Айра ведь наполовину ликанка. По всем обычаям ей следовало бы выйти за шакхара… — Она делает небольшую паузу. — Но я смотрю в будущее, дорогой конунг.
Она обводит рукой комнату, её взгляд скользит по мебели, явно намекая не только на удобство, но и на перемены, которые пришли вместе с моим влиянием.
— Ты дал нам одежду, мебель, много полезных атрибутов своей цивилизации. Включая краску для волос. — Она тряхнула кислотно-зелёным ирокезом, словно демонстрируя, насколько далеко зашла в освоении моих товаров. — А ещё ты теперь герой Гона. Ты для шакхаров не чужак, а исключение.